Соленое озеро

Утром 26 июня 1858 года солнце показалось поздно, только немного раньше семи часов. Горячие испарения скрыли его рождение. Когда оно появилось на небе, сияющее и золотое, отец д'Экзиль только что окончил литургию.
Он степенно уложил в бедный миссионерский чемоданчик из серого холста священные сосуды и ризы. Затем отнес этот чемодан в угол веранды, загроможденный ящиками, и оперся о балюстраду.
Высоко в небе, с запада на восток, пролетали птицы. Он узнавал их: это были каравайки, черные лебеди и нырки.
Некоторое время простоял он неподвижно, потом взглянул на часы.
-- Кориолан, -- обратился он к негру-лакею, игравшему в мяч у стены веранды, -- пойди скажи своей госпоже, что уже пора.
Негр скоро вернулся.
-- Госпожа не готова, -- сказал он, сюсюкая. -- Но она ждет господина аббата.
Иезуит пожал плечами, поднялся по лестнице и, постучав, вошел в комнату Аннабель Ли.
То была большая комната, переходившая в открытую террасу над верандой первого этажа. Исчезла очаровательная, еще неделю назад украшавшая ее мебель. Сейчас в комнате было пять-шесть огромных чемоданов и тот меланхолический беспорядок, который всегда предшествует отъезду. Остались только огромная, низкая кровать с свисавшими на паркет обшитыми кружевами простынями и ванна, у которой хлопотала сейчас цветная камеристка.
Когда отец Филипп вошел в комнату, камеристка запищала, как испуганный попугай. Аннабель, невидимая за высокой ширмой начала столетия, на которых изображали замки, мосты, коричневые и голубые пейзажи, улыбнулась. Сквозь молочного цвета воду смутно просвечивали формы прекрасного тела, погруженного в ванну. Белокурые волосы свисали до пола. Одна рука Аннабель опиралась о край ванны.
-- Я опоздала, -- сказала молодая женщина.
Отец д'Экзиль и бровью не повел.