О книге Вяч. Иванова "По звездам"

Книга В. Иванова -- редкая по своей утонченности и по творческому подъему. Но вряд ли она будет понята и оценена широким кругом читателей. И хотелось бы сделать идеи В. Иванова хоть немного более доступными. Он прежде всего мистик, мистик не только по идеям, но направлению, но и по манере писать, по стилю. Мистически пишут у нас, быть может, только В. Иванов и Розанов; их писания -- не о мистике, а уже сама мистика. Приподнятая атмосфера в статьях В. Иванова верно будет воспринята лишь тем, кто заранее знает, что имеет дело с мистиком. В. Иванов совсем не декадент и лишь по недоразумению может быть причислен к декадентскому лагерю. Он весь в пафосе, полон веры, всегда переходит за грани своего я , в нем нет и следов декадентской опустошенности, декадентского холода, декадентского неверия, декадентской гипертрофии индивидуализма. Все его творчество от избытка, а не от недостатка, и чувствуется в нем здоровье, а не упадочность.
Пафос В. Иванова в дионисизме, дионисическая стихия бушует в его поэзии, и религии Диониса посвящена почти вся его проза. Если остановиться на литературных истоках идей В. Иванова, то прежде всего нужно отметить огромное на него влияние Р. Вагнера и Ницше, отчасти Шопенгауэра, из русских же Достоевского и, лишь отчасти, Вл. Соловьева. И В. Иванов все как бы колеблется между Дионисом и Христом, между Вагнером-Ницше и Достоевским-Соловьевым, между дионисической гибелью личности, растворением ее в божественной стихии и христианским спасением личности, утверждением ее для вечности. Можно сближать дух дионисический с духом Христовым, но нельзя их смешивать: в дионисизме личность не спасается, личность растворяется в божественной стихии, таинства дионисические -- все еще имманентные таинства природы; в христианстве личность спасается и утверждается в Божестве, таинства христианские -- уже трансцендентные и сверхприродные.
Чтобы понять творчески-дионисическую природу В. Иванова, нужно увидеть источник его религиозного творчества не в недостатке и бедности, а в избытке и переполненности. В этом избытке -- источник трагизма, из него рождается трагедия. Вся поэзия В. Иванова есть поэзия трагического избытка. А в статьях своих он лишь толкует свою поэзию. И в поэзии и в статьях его чувствуется глубокие мистические истоки, корни не литературные. Утонченная культурность В. Иванова, в которой никто с ним не сравнится, есть лишь форма, лишь оболочка, лишь внешность, но ему чужд литературный академизм, в нем нет упадочного бессилия.