Восточные реформаторы

Восток пробуждается, Восток волнуется, говорят газеты, и между тем сделалось уже каким то общим местом заключение, что Восток покоится в глубоком сне. Возражать против этого мы пожалуй не станем, но считаем необходимым дополнить это суждение или, вернее, осуждение прибавкою, что и здесь бывают пробуждения и притом такие, что иной историк-доктринер в ужасе назвал бы их бредом расстроенного воображения. Давний застой, в котором находилась в последние века Азия, начинает прерываться на восточной ее окраине: дойдет ли очередь до мусульманских государств, близких наших соседей -- не знаем, но в ожидании предполагаемых в них реформ обратим внимание на те дерзкие попытки, которыми счастливые и отважные авантюристы думали изменить существующий порядок и заменить его чем-то тугим, отыскивая желанного блага в среде своей, а не принимая его из вооруженных рук чужеземцев.
Старую Европу тревожат жгучие общественные вопросы: не тем одушевляется ветхая Азия. Здесь прежде всего заботу впечатлительного человека составляет участь совести -- разрешение религиозных недоумений и недомолвок. Восточный человек отодвигает жизненные вопросы на второй план и больше стремится к миру невидимому, в постоянном прикосновения с которым держат его и предания отцов и местная литература. Последнее восстание в Индии также началось с религиозных поводов. Восток и пробуждается по-своему, непременно с потоками крови и по большей части стеснением свободы совести. Вопросы приходят извне, потому что все подавляющий и ислам не в состояния возбудить их; разрешение же их всегда должно совершаться помимо ислама, хотя реформаторы увлекаются общим стремлением и долгим воспитанием в исламе и стараются разрешить задачу в духе этой религии. В том-то и состоит главнейшие их ошибка, что они думают на основании ложных начал построить что нибудь новое: эту ошибку разделяют с ними и нынешние союзники Турции. Но с другой стороны привязанность реформаторов к религии объясняется возможностью их успеха только при этом направлении: восточного человека поглощает больше всего и прежде всего религия. -- Восток находится еще на этой степени развития, и потому он охотно отдается в руки первого глашатая истины. Общественное положение не столько занимает восточного человека или вообще занимает мало, и как будто он находит себе отраду в посещении незримых областей духа, между тем как деспотическое правительство беспрерывно напоминает ему самым грубым образом о материальном существовании. Это не Европа, да оно и естественно. Восток все еще пребывает охотнее в области невидимого, и потому смелый выход из нее, отчасти сделанный исмаилитами иди ассасинами, заслуживает особенного внимания.