Сизая спина

Громадный пароходъ линіи Гамбургъ -- Америка шестой день шелъ моремъ въ Европу. Погода стояла ясная, теплая, слабая зыбь едва колебала громадину, и пассажиры, пестрой толпой заполнявшіе палубы, были въ наилучшемъ настроеніи. Вскорѣ должны были показаться берега Европы. Около 11 часовъ утра, совершенно неожиданно для всѣхъ, гигантское судно, слабѣя въ движеніи, наконецъ остановилось вовсе. Произошла важная поломка машины, которую не представлялось возможнымъ починить собственными судовыми средствами. Судну не угрожало никакой опасности -- по безпроволочному телеграфу уже было дано знать въ ближайшій портъ, -- но ясно было, что путешествіе замедлится на нѣсколько дней. Пассажиры, смотря по темпераменту, кто негодовалъ, волновался, иные смѣялись, особенно молодые люди и дѣвицы, многіе отнеслись къ извѣстію равнодушно. Морской гигантъ безпомощно, но спокойно, едва замѣтно, колебался на волнахъ.
Спустя три съ лишнимъ часа, на горизонтѣ показался дымокъ -- шелъ пароходъ, и курсъ его видимо совпадалъ съ курсомъ Каледоніи , называлось судно, которое только что постигло несчастье. Приближавшійся пароходъ оказался большимъ грузовикомъ. Оживленная сигнализація заставила его приблизиться. Туда и назадъ на моторномъ катерѣ проѣхалъ капитанъ. Вскорѣ среди пассажировъ распространилось сообщеніе капитана, что пароходъ Танкредъ направляется безъ захода въ промежуточные порты въ Одессу и можетъ снять тѣхъ изъ пассажировъ, которые того пожелаютъ. Пассажиры 1-го класса весело смотрѣли другъ на друга, иронически освѣдомляясь, кто желаетъ плыть въ Одессу. Ко всеобщему изумленію нашлось двое такихъ оригиналовъ. Впрочемъ, это были дѣйствительно оригиналы, которыхъ въ теченіе протекшихъ шести дней пути пассажиры 1-го класса скорѣе склонны были третировать, какъ паріевъ. Одинъ былъ ничего себѣ; стройный, молодой, съ симпатичнымъ лицомъ, съ вольными манерами, которыя однако обличали полученное имъ хорошее воспитаніе. Его охотно приняли бы въ свое общество американки, составившія шумную и веселую компанію. Но другой былъ зато изъ рукъ вонъ плохъ. Прежде всего это былъ цвѣтной джентльменъ, несомнѣнно индѣецъ, наряженный въ новенькій европейскій костюмъ. Въ этой одеждѣ цвѣтной джентльменъ чувствовалъ себя такъ, какъ чувствуетъ себя котъ, когда дѣти, развеселившись, надѣнутъ на него передникъ, завязавъ вокругъ шеи, да еще бумажку на хвостъ нацѣпятъ, По манерамъ, ихъ онъ ѣлъ за столомъ, жевалъ и сплевывалъ табакъ, было ясно, что мѣсто ему не на палубѣ 1-го класса трансатлантическаго парохода, а въ трюмѣ, а еще было бы лучше, если бы онъ вовсе не покидалъ своего захолустнаго ранчо гдѣ-нибудь на Дальнемъ Западѣ, въ Новой Мексикѣ или Аризонѣ. Любопытные, они же сплетники, какіе всегда присутствуютъ во всякой большой толпѣ, уже на второй день плаванія сообщили во всеобщее свѣдѣніе, что упомянутый выше молодой человѣкъ, хотя американскій поданный, но русскій, а цвѣтной джентльменъ не лакей, не поваръ, а пріятель, едва ли не другъ его. Взаимныя отношенія этихъ двухъ пассажировъ, затесавшихся не въ свое общество, составляли предметъ шутокъ для однихъ и объектъ презрительныхъ наблюденій для другихъ пассажировъ, прошлое которыхъ, впрочемъ, никого не касалось, хотя и могло бы заинтересовать иного представителя правосудія въ Англіи или Франціи. Такъ или иначе, но едва оба пассажира заявили о своемъ желаніи измѣнить Каледоніи для Танкреда , обстоятельство это дало обильный матеріалъ для всеобщей веселости, достигшей своего апогея, когда оба джентльмена спустились со своими чемоданами по трапу въ лодку, которая немедленно и отвалила отъ борта Каледоніи . Насмѣшливыя маханія шляпами, платками, возгласы съ пожеланіемъ добраго пути въ Одессу безъ захода въ промежуточные порты вызвали на лицѣ молодого человѣка добродушную улыбку, но физіономія цвѣтного джентльмена сохранила свое каменное равнодушіе.