Ворон

РАЗКАЗЪ.
Уже не одну недѣлю жилъ Иванъ Мартьяновычъ въ Коземахъ. Какъ прежде надо было непремѣнно опредѣлить служебное положеніе, такъ теперь необходимо опредѣлить убѣжденія лица описываемаго. Я рѣшаюсь разомъ уронить сіе лицо, во избѣжаніе недоразумѣній, заявивъ что оно убѣжденій едва ли опредѣленныхъ, пріѣхало не для агитацій массъ, не для заведенія школъ какихъ-нибудь или ассоціацій, а по своимъ дѣламъ .
Край куда онъ прибылъ былъ настоящій русскій, глухой уголъ, наслѣдье удалыхъ новгородскихъ ушкуйниковъ , которыхъ потомки -- мирные дровосѣки, пахари и рыболовы, окружали Ивана Мартьяныча.
Совершивъ раздѣльный актъ съ своимъ дальнимъ родственникомъ, со всѣми обычными аттрибутами раздѣла -- ненужными великодушіями, мелкими прижимками, сплетнями и выпивками, Иванъ Мартьянычъ разсмотрѣлъ что онъ получилъ въ наслѣдство именно. Времени для размышленія было довольно. Они оба очень торопили въ палатѣ, которая была тогда предъ смертію и предъ пришествіемъ новыхъ учрежденій, въ мукахъ сомнѣнья: братъ или не брать и въ какой формѣ взять за то что въ самомъ дѣлѣ сидятъ и кончаютъ иногда до поздней ночи. Когда же дѣло было вдругъ кончено, чуть ли не оказалось что торопиться было некуда и каждому изъ дѣлившихся подумалось конечно что онъ поступилъ опрометчиво. Дѣло въ томъ что оба получали нѣчто почти неосязаемое, то-есть по установившемуся и свято чтимому обучаю, заложенное и перезаложенное. За уплатою казенныхъ долговъ и частныхъ обязательствъ оставалась тѣнь Гамлетова отца , по выраженію мѣстнаго остроумца доктора. Иванъ Мартьянычъ сверхъ того, соблазнившись дешевою оцѣнкой, принялъ земли на необитаемыхъ островахъ по выраженію того же остроумца.
Острова оказалась однако обитаемыми. Густое населеніе, большіе лѣса, красивыя обширныя избы чистыхъ деревень и ихъ каменныя церкви по гористымъ берегамъ живописной рѣчки, близь которой шла дорога -- вотъ что его встрѣтило. Кромѣ того лѣто стояло ясное и хорошее, и впечатлѣніе на первый разъ было сносное.
Еще въ городѣ онъ тотчасъ поторопился отыскать землемѣра. Онъ нашелъ этого необходимаго чиновника утромъ въ низкихъ и душныхъ комнатахъ подъ городскою аптекой. Maленькій, встрепаный землемѣръ, съ измятымъ и заспаннымъ лицомъ, засуетился, началъ натягивать сюртукъ, бить ногой толстую собачонку, кинувшуюся съ ожесточеннымъ лаемъ на Ивана Мартьяныча, выгонять двухъ толстыхъ малютокъ неопредѣленнаго вида, перепачканныхъ молочною кашей, и кидалъ въ другія комнаты какія-то не свѣжія юпки. Узнавъ въ чемъ дѣло, онъ изъявилъ полную готовность и сказалъ что только надо дать довѣренность старостѣ или все равно кому, а ужь онъ, землемѣръ, тамъ все сдѣлаетъ что надо.