А. А. Бестужев в Пятигорске в 1835 году

В начале 1835 года в Петербурге распространились слухи о тяжелой болезни Александра Александровича Бестужева (Марлинского), рядового Грузинского линейного No 1 баталиона, находившегося в то время в Черномории. Слухи эти были настолько настойчивы, что побудили графа Бенкендорфа обратиться с просьбой к кавказскому корпусному командиру, барону Григорию Владимировичу Розену, об уведомлении: известно ли ему, что Бестужев страдает биением сердца и что ему несколько уже раз пускали кровь . Барон Розен, находившийся тогда в Петербурге, в тот же день отвечал, что до него действительно доходили сведения, что Бестужев страдает означенной болезнью, но что о кровопускании ему ничего неизвестно. Между тем, слухи, занимавшие столичное население, не замедлили оправдаться. Письмом от 13 мая 1835 года Бестужев, из Екатеринодара, писал командующему по Кавказской линии и в Черномории, генерал-лейтенанту Алексею Александровичу Вельяминову:
Отчаянное состояние моего здоровья заставляет меня просить, у вашего превосходительства, последней милости.
С января сего года, явились во мне судорожные биения сердца, которые сам я и доктора приписывали излишеству крови. В Екатеринодаре припадки сии возобновились жестче и чаще. Все антифлогистические средства, даже и самое кровопускание, не только не усмирили, но и увеличили болезнь. Строжайшее наблюдение убедило, наконец, что виною тому раздражение не кровеносной, но нервной системы, от солитера. Лекарства заставили его частью показаться; но раздраженные нервы не успокоены до сих пор и, теряя с каждым днем силы, измученный трехнедельной бессоницею и удушием сердца, я приведен на край могилы.
Доктора единогласно советуют мне внутреннее употребление нарзана: это зависит от вашего превосходительства или предстательства вашего пред корпусным командиром. Не сомневаюсь, что сострадательное позволение на это путешествие могло бы задержано быть только мыслью, что оно может повредить мне в будущем, но что значит для умирающего надежда этого света? На водах, по крайней мере, дыша горным воздухом и пользуясь советами искусных врачей, я мог бы, если не скорее ожить, то легче умереть; а здесь, в удушливой болотной атмосфере, погибель моя неизбежна.