Смерть А. С. Грибоедова

Подробности трагической кончины бессмертного творца Горя от ума до сих пор весьма мало известны; поэтому читатели Русской Старины не без интереса прочтут обязательно доставленную нам председателем Кавказской Археографической Комиссии А. Берже настоящую статью; она вся состоит из документов, именно из нот, депеш, и донесений высших правительственных лиц России, Персии и Англии об этом роковом событии -- и все эти важные материалы впервые являются в печати.
Редакция Русской Старины
Туркменчайский трактат, заключенный с Персией, положил конец неприязненным отношениям между нами и этой державой, ознаменовавшим первое двадцатипятилетие русского владычества на Закавказье. Вслед за восстановлением дружественных сношений наших император Николай, указом правительствующему сенату от 25 апреля 1828 года, учредил пост полномочного министра при тегеранском дворе и генерального консула в Тавризе. В звание министра был тогда назначен статский советник Грибоедов, а консулом Н.С. Амбургер: оба они были уже более или менее знакомы с Персией. В июне того же года Грибоедов оставил Петербург. На пути через Тифлис, он женился на княжне Нине Александровне Чавчавадзе, а 30 января следующего, 1829 года сделался жертвой неожиданной катастрофы, разразившейся над нашим посольством в Тегеране: почти в целом составе оно было умерщвлено разъяренной толпой персидской столицы. Столь неслыханное происшествие не могло не нанести сильного удара достоинству России, в отношении которой так явно были нарушены международные права; но помимо политического значения событие это должно было невыразимо тяжело отозваться и среди всего образованного русского общества, которое в лице Грибоедова безвозвратно утратило творца бессмертной комедии, служащей лучшим украшением и родной литературы, и родной сцены. Вот почему известие о трагической его смерти произвело у нас самое грустное и тяжелое впечатление. Между тем факт этот и по сию пору остается не вполне разъясненным. Более подробные сведения о происшествиях, предшествовавших и сопровождавших события 30 января 1829 года, заключаются в сделанных Ев. Серчевским извлечениях из Северной Пчелы (1829 г., No 34), прибавлениях к Сыну Отечества и Северному Архиву (1830 г., IX т., No 1) и в переведенном им же рассказе персиянина, помещенном в издании сочинений Грибоедова. Рассказ персиянина не лишен интереса, но, к сожалению, переведен крайне небрежно, в особенности же искажены имена собственные. Все другие попавшиеся мне сведения сводятся к стереотипной фразе: Грибоедов погиб жертвой неистовства тегеранской черни , а подробности о его смерти и вовсе проходятся молчанием. Официальных сведений относительно данного события, сколько мне известно, в нашей печати до сих пор не появлялось. А это, по моему мнению, составляет довольно важный пробел в нашей литературе, тем более важный, что он непосредственно касается такой личности, как Грибоедов. Восполнение этого-то пробела служит целью настоящей статьи. Я обращу в ней прежде всего внимание на правительственные документы, а затем сообщу и те данные, которые успел собрать в Грузии, равно и в самой Персии, где я провел 1853--1855 годы. Но, пользуясь источниками отечественными, с целью всестороннего разъяснения истины, не могу не последовать известному изречению: Audiatur et altera pars ( Выслушай и другую сторону -- Ред.), к чему побуждает меня еще и то важное обстоятельство, что занимающее нас событие совершилось на почве Персии. Итак, начнем с источников персидских.