Подвиг Овечкина и Щербины за Кавказом

За непрестанные набеги и разбой Сурхай-хана Казикумыкского русские, чтобы положить сему преграды, завладели частью подвластных ему гор в 1820 году, в январе, когда г. Ермолов громил возмутившихся акушинцев. Сурхай-хан скликал к себе своих воинственных кумыков, аварскую вольницу и с десятитысячным полчищем хлынул к крепостце Чирахской {Она отстоит от Кубы и Дербента верст около ста двадцати к западу. (Прим. автора. )}, охраняемой ротою Апшеронского пехотного полка, не сомневаясь, что он возьмет ее, уничтожит другие и очистит от русских ханства Куринское и Казикумыкское.
Штабс-капитан Овечкин, которому вверено было это передовое укрепление, наступившее пятой на громады Кавказа от востока, видел мятежное волнение в самом селении, сведал о восстании окрестных и собрал роту свою в крепостцу, грозящую с утеса Чираху. Надобно сказать, что селение Чирах сгромождено по скатам гор, на берегах двух буйных, ревучих речек, которые, сливаясь в средине оного, образуют поток Чирах-чай. Вблизи крутыми валами летают холмы, кругом уходят за облака нагие хребты, изрытые ущелиями.
Чуть зимняя заря облила своей воздушной кровью снежные темена гор, будто вестника крови, готовой пролиться, -- толпы лезгин с диким воплем со всех сторон окружили крепость... Сажен пятьдесят ниже ее, на обрыве скалы, облепленной домами, стояла мечеть с минаретом, обращенная в хлебный магазин, и тридцать человек апшеронцев, защищавшие этот магазин, первые приняли на себя огонь врагов и первые пали от их безумной злости, отстреливаясь до последней минуты, защищаясь штыками до последнего вздоха. Мечеть была взята приступом, и с вершины минарета посыпался убийственный град пуль -- внутрь крепостцы. Но кара была уже готова. Поручик Щербина, посланный на вылазку, по трупам открыл себе дорогу сквозь толпы врагов, ворвался в мечеть и вырезал засевших там лезгин до одного. Завладев снова минаретом, стрелки Щербины били сверху его любого, но зато десятки пуль проникали в малейшие скважины, и число храбрых редело, а толпы лезгин густели с каждым часом. Видя неминуемую гибель товарищей, бесстрашный Овечкин сделал две вылазки, чтоб выручить их из засады. Но Щербина кричал ему: