Василий Никитич Татищев

Предлагаемый Сборник заключает в себе статьи, написанные в разное время и большей частью по какому-нибудь случаю. Вот почему они имеют неравный объем, чего можно было бы требовать от книги, написанной с одной целью. Впрочем, представляя, хотя и в общих чертах, некоторые из главных моментов в развитии русской историографии, статьи эти имеют некоторую взаимную связь, и перепечатка их, как думается автору, может быть не лишена пользы, хотя бы для справок и соображений занимающихся. Прибавим, что одна из статей, входящих в издание, Татищев, заключает в себе материал оставшийся неизвестным до ее появления в Древней и новой России . Я разумею извлечение из Разговора о пользе науки .
К. Бестужев-Рюмин
______________________
При составлении этой статьи, кроме указанных в разных местах статей и материалов, мы многим обязаны добросовестно и полно составленной книге Н.А. Полова: Татищев в его время , М., 1861 г., и разным томам Истории России С.М. Соловьева, этой сокровищнице, из которой еще долго придется всем нам почерпать много сведений и многому учиться. Библиография всего, что написано до книги Н.А. Попова, заключается в ней, потому и не повторяем этих указаний.
______________________
Пушкин назвал Ломоносова первым русским университетом ; название это в значительной степени может быть применено и к первоначальнику русской исторической науки - В. Н. Татищеву. Многосторонняя деятельность Татищева, -- который был и начальником горных заводов, и управляющим Оренбургским краем, и губернатором Астраханским, оставаясь в то же время историком и географом, которым предложена была такая программа собирания сведений о России, что из нее видны были и многосторонность познаний и ширина его взгляда на дело, -- невольно поражает в наше время и возбуждает, быть может, некоторые недоумения. XIX век по преимуществу век разделения труда и специализации ученых знаний. На широкие обобщения, на многосторонность сведений, многие смотрят в наше время подозрительно, опасаясь поверхности, верхоглядства, энциклопедизма и т.п. Значительная доля правды чувствуется в этом взгляде: широкие воззрения нередко оказывались пустозвонством, многосторонние сведения часто являлись схваченными кое-откуда вершками. Несостоятельность тех и других должны были оказаться всего яснее в то время, которое все погрузилось в мир подробностей , предсказанный Наполеоном I, когда любимым орудием естествознания стал микроскоп, когда совершенно подобные же микроскопические наблюдения стали производиться над строем языков, обычаями, верованиями, остатками прошлого, когда в науках общественных получила преобладание статистика, вся основанная на точных и кропотливо собранных фактах, когда, наконец, в жизни практической, от низших до высших сфер ее, устанавливается начало разделения труда, когда все более и более раздаются голоса, требующие специальной подготовки для каждого дела. Но и в наше время не раз чувствовались и чувствуются неудобства исключительной специализации: в науке это неудобство сказывается в том, что разъяснения фактов одной области нередко надо искать совершенно в другой (так, например, история постоянно должна опираться на географию, а основа географии в науках естественных, уголовное право находит постоянно опору в психологии, а эта последняя нередко требует помощи физиологии и т.п.); следственно, строго ограничиваясь одной областью, а тем более уголком этой области, ученый многого не в состоянии понять и объяснить. В жизни практической замечено, что чем специальнее занятие человека (например, рабочего при строгом применении начала разделения труда), тем труднее ему при перемене обстоятельств привыкать к другому труду, тем зависимее положение такого человека. В наше время есть, однако, средства до известной степени отвратить неудобства этой системы: специальному образованию непременно должно предшествовать общее; по каждой науке должны существовать (и в богатых литературах существуют) обзоры, руководства, справочные книги; существуют, наконец, ученые общества, где из многих членов каждый может в чем-нибудь оказать пособие, ученые журналы, по которым легко судить о движении разных наук и т.п. В жизни практической можно стараться не слишком суживать специальность и распространять общее образование, что в более или менее значительной степени применяется в странах образованных. При таких условиях и такой обстановке, специальность становится и законною и желательною: чем подробнее и точнее будут изучены явления мира физического и нравственного, тем полнее и прочнее будут и общее образование и благосостояние человечества; чем лучше люди, призванные к практической деятельности, будут знать именно то дело, которое им приходится делать, тем больше пользы принесут они делу, ибо относясь к делу со знанием, они отнесутся к нему и со вниманием и с любовью, если, разумеется, дело не слишком суживает способности человека (от человека, призванного всю жизнь делать булавочные головки, трудно требовать любви к своему делу). Заметим еще, что при специализации занятий возможнее найти для всякого, как бы ни были ничтожны его способности, соответствующее этим способностям дело, чем значительно увеличивается масса пользы, получаемой обществом от его отдельных членов. Таково положение этого вопроса в наше время. Но иное было оно в начале XVIII века, когда у кормила родного корабля стоял гениальный энциклопедист: