Хищники Аляски

Гленистэр смотрел на гавань, в которой мерцали огоньки судов, стоявших на якоре, и на скалистые горы, черневшие на фоне неба. Он вдыхал свежий воздух, пропитанный запахом моря, и кровь его юности вновь закипала в нем.
-- Чудесно, чудесно, -- пробормотал он. -- Это -- моя страна, моя родина, Дэкс. Тоска по северу -- она в моих жилах. Я расту. Я ширюсь.
-- Смотри, не лопни, -- предостерегает Дэкстри... -- Я видывал людей, пьяневших от горного воздуха. Не вдыхай слишком много зараз.
И он вновь занялся своей трубкой, отвратительный дым которой немедленно рассеял всякую возможность отравления чрезмерно чистым воздухом.
-- Фу, какая гадость, -- фыркнул Гленистэр... -- Тебя бы посадить в карантин.
-- Я предпочитаю пахнуть как мужчина, чем болтать как мальчишка... Ты оскверняешь часы раздумий разглагольствованиями о природе, а твои эстетические вкусы так слабо развиты, что ты даже не можешь оценить всей прелести хорошего табака.
Молодой человек рассмеялся, расправив широкую грудь. Он беспокойно потягивался и разминал мускулы; казалось, жизненные силы кипели в нем и рвались наружу.
Они стояли на набережной порта; у их ног покачивалась на волнах Санта Мария , готовая отплыть в полночь. За их спиной спала древняя русская Упаласка, окутанная туманами Берингова моря. Там, где еще неделю тому назад кроткие, тихие туземцы сушили треску среди старых, брошенных бронзовых пушек, там теперь проносились, в своем стремительном беге, к новому Эльдорадо дикие орды золотоискателей. Они явились подобно туче саранчи и осели на берегу моря, выжидая вскрытия льда, преграждавшего им путь к вожделенному золотому руну -- к Ному, вновь открытой земле, где люди создавали себе богатство в одну ночь.
Мшистые пригорки, возвышавшиеся за деревней, были усеяны могилами людей, умерших во время прошлогоднего осеннего похода, когда по стране пронеслась страшная эпидемия. Но что с того? Золото так и блестит в песке , -- говорили те, что выжили, и люди шли сюда толпами. В прошлом году, когда Гленистэр и Дэкстри покинули Ном, первого терзала жесточайшая лихорадка. Теперь же они возвращались на собственный участок.