Альфред Стаунтон

Въ то время, когда начинается нашъ разсказъ, человѣкъ восемь или десять собралось въ залѣ Чернаго Кабана въ Лэнкэстерѣ, ожидая дилижанса, который долженъ былъ отвезти ихъ въ городъ У , потому-что въ то время дилижансы одерживали верхъ надъ извощиками; и только недавно ульверстонская и кэрнфортская желѣзная дорога одержала верхъ надъ дилижансами и, несмотря на приливъ, сдѣлала пріятнымъ проѣздъ по пескамъ Морекэмбскаго Залива, по дорогѣ гораздо-болѣе безопасной, нежели зыбучій песокъ, въ которомъ нерѣдко дилижансы исчезали совсѣмъ.
Путешественники, кромѣ двухъ, были купцы города У и фермеры Нижняго Фёрнесса, гдѣ столицей процвѣтающій городокъ У . Эти путешественники были -- одии, какъ покупатели, другіе, какъ продавцы -- на большой ежегодной сырной ярмаркѣ въ Лэнкэстерѣ и разсуждали на фёрнесскомъ діалектѣ о различныхъ рыночныхъ превратностяхъ.
Остальные двое были, вопервыхъ, пожилая дама, сидѣвшая въ отдаленномъ углу комнаты на кончикѣ стула. Она наклонилась впередъ и облокотилась обѣими руками на большой синій зонтикъ, который, по своимъ огромнымъ размѣрамъ, очень могъ служить ей подпорой; вовторыхъ, живой маленькій господинъ, тоже перешедшій за средній возрастъ, который былъ столько же неугомонно-вертлявъ, сколько дама спокойна и тиха. Въ немъ все было въ движеніи: голова, руки, ноги, глаза, языкъ -- все, даже золотая цѣпь, которая, брянча, искала успокоенія на груди его и не находила. Онъ задавалъ безпрерывные вопросы всѣмъ и каждому и, не ожидая отвѣта, предлагалъ новые. Онъ бросалъ вопросительные взгляды на каждаго въ комнатѣ, шарилъ въ карманахъ своего сюртука, стучалъ ногами о коверъ и каждую минуту высовывалъ голову изъ дверей, освѣдомляясь, пересталъ ли идти снѣгъ. Ему ненужно было ждать отвѣта, еслибъ онъ даже имѣлъ привычку ждать чего-нибудь, потому-что вѣтеръ тотчасъ хлесталъ ему въ лицо хлопьями снѣга.
Наконецъ, на мостовой, покрытой снѣгомъ послышался стукъ колесъ. Подъѣхалъ дилижансъ. Фермеры и лавочники, несмотря на погоду, сѣли снаружи, благодаря своему крѣпкому сложенію и врожденной любви къ бережливости; степенная пожилая дама и неугомонный пожилой господинъ были единственными внутренними пассажирами.