Мираж

Я совсем не намерен научно объяснять мираж, и это попросту не в моих силах. Полагаю, каждый школьник может это сделать к удовлетворению своего учителя, если учитель сам не видел этот феномен или видел его только в фазах исчезновения и разрушения, знакомых сухопутным пассажирам; но что касается меня, я не способен понять, как простые причины, описанные в учебниках, могут в достаточной мере объяснить бесконечное разнообразие и сложность того воздействия, которое они якобы производят. Но пусть читатель судит сам.
Однажды летним утром в окрестностях верхней Норт-Платт я вылез из-под своих одеял, исполнил благочестивый акт поклонения солнцу, зевнув в сторону востока, ногами сбил в кучу рассыпавшиеся угли лагерного костра и подумал о воде для омовения. Мы встали на бивак на открытой равнине поздно ночью и без малейшего представления о том, где находимся. Нас было полдюжины, наш начальник совершал поездку с целью инспекции новых военных постов в Вайоминге. Я сопровождал экспедицию в качестве топографа. Желая добыть воды, я, естественно, огляделся, чтобы посмотреть, каковы перспективы этой добычи, и, к своему удивлению и восторгу, увидел ряд ив около трёхсот ярдов в длину. Ивы означают воду, и я подхватил котелок и двинулся вперёд, не озаботившись надеть мундир и шляпу. Первые две мили я сохранял некоторую надежду, но когда солнце поднялось выше к зениту и начало причинять большие неудобства моей обнажённой голове, когда привязанные лошади в лагере скрылись в тылу за горизонтом, когда ивы впереди стали убыстрять свой шаг в соответствии с моим, я пришёл в уныние и сел на камень с желанием вернуться. Увидев, что ивы тоже остановились для передышки, я решил сделать к ним рывок. Я оставил котелок, чтобы вернуться в лагерь как можно скорее. Сейчас я шёл налегке и не сомневался в своей способности догнать врага, который, тем не менее, исчез за гребнем невысокого песчаного холма. Я взобрался на холм и был поражён. Прямо передо мной лежала бесплодная песчаная пустыня, простиравшаяся направо и налево, насколько хватало глаз. Она тянулась во все стороны миль на двадцать. На самой дальней её границе снова началась кактусовая равнина, постепенно поднимавшаяся к горизонту, вдоль которого была бахрома можжевельника - ивы моего видения! В этой местности можжевельник не растёт ближе, чем в тридцати милях от воды.