Мои два греха

Эти два греха мои относятся к дням моей молодости, хотя и не самой ранней, к средине 80-х годов, 85-му или 86-му, т.-е., когда мне было 25-26 лет. Эти годы вспоминаются мною как прекрасная молодость, потому что они были полны упоения, глубокого чувства, вызываемого обаянием Льва Николаевича; это были первые годы моего знакомства с ним, состоявшегося в конце 84 года. Очарование мое не ограничивалось только самим Львом Николаевичем, но распространялось и на всю его семью и даже на окружающую его обстановку, на Яснополянскую природу. Я говорю об этом для того, чтобы более точно определить те условия, в которых я совершил мои два греха. Надо прибавить к этому, что тогда я, несмотря на все обаятельное на меня влияние Льва Николаевича, еще не мог подписаться подо всем, что он говорил. Одновременно с влиянием Л. Н--ча я испытывал и другое, менее значительное, но тем не менее заметное для меня, влияние революционного социализма. Я был моряком, а в то время во флоте было сильное революционное брожение. Кроме того, основанный тогда в Петрограде Посредник , которым я заведывал, привлекал к себе учащуюся молодежь, и у нас была связь с различными революционными кружками.
Вот на фоне этих-то условий росла и укреплялась моя духовная связь со Львом Николаевичем, неотразимо влекшим меня к себе.
Поездки в Ясную Поляну были для меня конечно самыми счастливыми периодами моей жизни. С самого начала моего знакомства со Львом Николаевичем у меня установились с ним не учительские, а какие-то родственные отношения. И Л. Н--ч часто, не по заслугам, дарил меня нежною лаской; этот тон наших отношений ярко отразился в письмах Л. Н--ча ко мне. Быть может этот родственный элемент отношений даже заслонял иногда для меня идейную сторону их, и я был плохим его последователем; но одно я знаю, что я любил его безмерно.
И вот в одно из таких посещений Ясной Поляны, оставшись один в его кабинете, бывшем тогда в той комнате, которая разделена перегородкой, я стал с любопытством рассматривать полки книг по стенам, за столом; там было много книг по религиозным вопросам, лежали гигантские томы Прологов в кожаных переплетах, многотомный Reuss, Эмерсон, Ренан и многое другое.