Чехов

Если бы Чехов был только бытописателем 80-х годов, он был бы уже давно забыт -- вместе с этими самыми скучнейшими и бездарнейшими годами. Великий художник из материала, который он берет из реальной жизни, создает вечные образы, типы. Кроме типа безвольного -- не просто человека, но интеллигента , Чехов создал еще ряд других -- тех самых, над которыми с незапамятных пор работает мировая литература. Чехов их обработал по-новому, по-своему. Русская критика, то общественная , то философская , то формальная -- всего меньше литературно-историческая -- этим не интересовалась. Индивидуализировать писателя -- а это прямое дело критики -- нельзя иначе, как путем литературных сопоставлений. Мы поймем Чехова, исходя из определения его места в мировой литературе -- и именно выяснив его особенности трактовки некоторых постоянных литературных типов.
Начну с самых скромных .
1. ЖИВОТНОЕ. Животные в литературе похожи больше на геральдических, чем на настоящих. Благодарный лев, умная и верная собака, даже верный лебедь Лоэнгрина, эгоистическая кошка, лукавая лисица и т. д. Мы приписываем животным человеческие свойства. Душевная жизнь нормального (взрослого) человека есть поток апперцепции, т. е. представлений, истолковываемых в свете всей массы предыдущих представлений. Ее основа -- память, порождающая время ( реальную длительность , как говорит Бергсон). Животное ни о чем не помнит, т. е. никак не связывает представлений, т. е. живет без времени -- как мы во сне. Каштанка очень быстро и бесследно забыла и сапожника, и Федюшку. Увидев их в цирке, она реагирует на привычное раздражение с неудержимой силой привычного рефлекса, не ослабленного несуществующим для нее временем (ничего не помня -- в нашем смысле слова, животное ничего и не забывает -- в нашем же смысле слова), и вот уже только что пережитая жизнь у нового хозяина выпадает из ее сознания, как из нашего -- сон после пробуждения. Каштанка -- первая в мировой литературе подлинная собака (только Киплинг приближается к этому).