Кольбер и система его
Вторая половина XVII вѣка была эпохой величайшаго переворота для Франціи. Старая, давнишняя борьба Феодальнаго начала съ монархическимъ окончилась полной побѣдой въ пользу абсолютной власти. L'état c'est moi -- Лудовика XIV было послѣднимъ выраженіемъ личнаго произвола короля и окрѣпшей государственной централизація. На обломкахъ муниципальныхъ правъ и индивидуальной жизни является политическое единство, повитое интригами Ришелье, загрязненное корыстолюбіемъ Мазарини и облитое кровью безчисленныхъ жертвъ, безмолвно погибшихъ въ Бастиліи. Послѣ Фронды, послѣдняго демократическаго движенія среднихъ вѣковъ, какъ будто по магическому жезлу, встаетъ королевскій авторитетъ, окруженный внѣшнимъ блескомъ силы, побѣдъ, талантовъ, монументальной роскоши и ароматомъ лести. Наука, поэзія, искусство и церковная проповѣдь -- все преклоняется передъ кумиромъ новой власти, все ищетъ ея милости и взгляда. Олицетвореніемъ этой эпохи былъ человѣкъ, любившій деспотизмъ съ какимъ-то религіознымъ чувствомъ. Воспитанный подъ руководствомъ хитраго кардинала, подъ вліяніемъ суевѣрной матери, въ кругу ханжей и придворныхъ лакеевъ, Лудовикъ XIV соединяетъ въ себѣ самые рѣзкіе контрасты. Гордый передъ народомъ, надменный передъ иностранными властителями, но смиренный въ кругу друзей и старыхъ аббатовъ, вѣжливый на словахъ съ преданными ему женщинами, но грубый съ ними на дѣлѣ, храбрый внѣ опасности, со трусъ передъ лицомъ ея, хитрый и откровенный, чивый на обѣщанія и неблагодарный, онъ семьдесятъ лѣтъ держитъ въ своей рукѣ судьбу народа. Характеръ его отпечатлѣвается на всѣмъ обществѣ, Въ этомъ обществѣ, потрясенномъ гражданскими смутами, съ убитой политической совѣстью, верховнымъ закономъ становится безусловная покорность одной волѣ. Въ немъ бродятъ разнообразные элементы: молодая отвага Донъ-Жуана съ рыцарствомъ Донъ-Кихота, шутовство Скапэна съ лицемѣріемъ Тартюфа; ножъ убійцы, кубокъ ада, клевета и интрига идутъ рядомъ съ великодушіемъ и честью. Дворъ дѣлается центромъ жизни; изъ него, какъ изъ волшебнаго заика, разсылаются во всѣ концы Франція полномочныя приказанія, награды безъ заслугъ, и казни безъ протеста. Отъ одного каприза больной головы или минутнаго раздраженія часто зависитъ участь многихъ ceмействъ и цѣлыхъ провинцій. Состоянія и люди возникаютъ съ баснословной быстротой или падаютъ отъ одного слова. Чувство законности и даже приличія, какъ будто, забыто. Съ постели грубаго и безобразнаго шута Ментенонъ переходитъ на постель самаго свѣтскаго короля, въ виду его жены и всего Парижа. Изъ піортской тюрьмы и бѣднаго захолустья латинскаго квартала она является вторымъ лицомъ монархіи. Однимъ словомъ, въ вѣнцѣ Лудовика XIV странно переплетаются розы съ репейникомъ, брилліанты съ слезами угнѣтенной страны. Онъ принялъ Францію больную, замѣтилъ Болинброкъ, а оставилъ -- мертвую.