Бодега

Ферминъ Монтенегро поспѣшно вошелъ въ контору фирмы Дюпонъ, первой виноторговли въ Хересѣ, извѣстной во всей Испаніи. Торговый Домъ Братьевъ Дюпонъ славился знаменитымь виномъ марчамала и изготовлялъ коньякъ, достопиства коего расхваливаются на четвертой страницѣ газетъ, на разноцвѣтныхъ плакатахъ желѣзнодорожныхъ станцій, на стѣнахъ старыхъ домовъ и даже на донышкахъ графиновъ въ кафе.
Былъ понедѣльникъ, и молодой человѣкъ опоздалъ въ контору на цѣлый часъ. Товарищи его едва подняли головы отъ бумагъ, точно боясь жестомъ или словомъ сдѣлаться соучастникомъ этой неслыханной неаккуратности. Ферминъ тревожно окинулъ взглядомъ обширное помѣщеніе конторы и заглянулъ въ сосѣдній пустой кабинетъ, гдѣ посрединѣ возвышалось величественное бюро изъ блестящаго американскаго дерева. Хозяина еще не было. И молодой человѣкъ, нѣсколько успокоенный, сѣлъ къ своему столу и началъ разбирать бумаги, подготовляясь къ работѣ.
Въ это утро онъ находилъ въ конторѣ что то новое, необычное, точно входилъ въ нее впервые, точно здѣсь не прошло пятнадцати лѣтъ его жизни, съ тѣхъ поръ, какъ его приняли на должность курьера для отправки писемъ на почту и исполненія разныхъ порученій, при жизни дона Пабло, второго Дюпона въ династіи, творца знаменитаго коньяка, открывшаго новые горизонты въ торговлѣ бодегъ , по высокопарному выраженію объявленій фирмы, говорившихъ о немъ, какъ о завоевателѣ, -- отца теперешнихъ Братъевъ Дюпонъ , властителей промышленнаго государства, основаннаго трудами и удачей трехъ поколѣній.
Ферминъ не видѣлъ ничего новаго въ этой бѣлой залѣ, холодной и яркой, съ мраморнымъ поломъ, блестящими стѣнами, огромными матовыми окнами почти до потолка, придававшими наружному свѣту молочную мягкость. Шкапы, столы и конторки темнаго дерева вносили единственный темный тонъ въ эту нагонявшую холодъ обстановку. Около столовъ, стѣнные календари пестрѣли хромолитографіями крупныхъ изображеній святыхъ и мадоннъ. Нѣкоторые служащіе, чтобы подслужиться къ хозяину, прибили къ своимъ столамъ, рядомъ съ англійскими альманахами съ современными рисунками, снимки чудотворныхъ иконъ, съ напечатанной внизу молитвой и спискомъ индульгенцій. Большіе часы въ глубинѣ залы, нарушавшіе тишину своимъ тиканьемъ, изображали готическій храмъ, украшенный мистическими зубцами и средневѣковыми стрѣльчатыми фигурами, напоминая вызолоченный соборъ ювелирной работы.