Вячеслав Иванов. "Прозрачность". Вторая книга лирики

Книга Вячеслава Иванова предназначена для тех, кто не только много пережил, но и много передумал. Это -- необходимая оговорка, потому что трудно найти во всей современной русской литературе книгу менее понятную для людей чуть-чуть диких , удаленных от культурной изысканности, хотя, быть может, и многое переживших.
Но есть порода людей, которой суждено все извилины своей жизни обагрять кровью мыслей, которая привыкла считаться со всем многоэтажным зданием человеческой истории. Таким людям книга Вяч. Иванова доставит истинное наслаждение -- и в этом смысле она für wenige {Для немногих (нем.). }. Она хороша как урок порою стального стиха, как пленительное подчас по смелости замысла сочетание словесных и логических форм. В этом отношении она подобна чеканной миниатюре, в которой до того точно, с таким совершенством художника-литейщика изображено движение, что можно иногда принять ее за живую фигуру. Но это -- только искусство мастера и обман тонкого зрения, дающего бегущее продолжение линии, которая пресеклась как раз на необходимом для обмана зрения вместе.
Такая законченность и точность отделки очень ценна. Именно она первая бросается в глаза, -- и позволяет мечтать о большем и большем совершенстве стиха, о его способности вмещать не-вместимое прежде. Оттого в книге заметна прежде всего работа, потом творчество -- и последнего меньше, чем первой. Большая часть стихов искусно сделана , -- и это не недостаток: хорошо, что мы уже имеем и такие книги.
Поэзия Вяч. Иванова может быть названа ученой и философской поэзией1. По крайней мере -- за исключением немногих чисто лирических и прозрачных, как горный хрусталь, стихотворений (например, Лилия ) -- больше всего останавливают внимание те, на которых лежит печать глубокого проникновения в стиль античной Греции. Некоторые стихи отличаются чересчур филологической изысканностью2: такие слова и выражения, как скиты скитальных скимнов , молитвенные феории , аспекты , харалужный , сулица 3, -- только портят впечатление и оставляют в недоумении читателя, редко знающего, что феория значит созерцание , а сулица -- колчан . В других случаях, напротив, особенно звучны бывают смелые образования от прилагательных и глаголов: мгла среброзоркая , неотлучимые ключи , луны серпчатой крутокормая ладья 4.