Записка о бунте, произведенном Бениовским в Большерецком остроге и о последствиях оного

Баронъ Морицъ Анадаръ де Беневъ (какъ онъ самъ подписывался), родомъ Венгерецъ, бѣжавшій изъ отечества за самоуправный поступокъ съ братьями и служившій въ Польской конфедераціи, былъ въ 1768 г. взятъ Русскими и отпущенъ на честное слово, что не будетъ служить противъ нашихъ войскъ. Онъ не сдержалъ слова и въ маѣ слѣдующаго года былъ вторично захваченъ полковникомъ Бринкеномъ. Генералъ князь Прозоровскій отправилъ его въ Кіевъ, откуда онъ былъ посланъ на жительство въ Казань, вмѣстѣ съ плѣннымъ Шведомъ Адольфомъ Винбладомъ, служившимъ также конфедератомъ. Они оба оттуда бѣжали черезъ Москву въ С. Петербургъ, въ надеждѣ уѣхать на кораблѣ за границу, но были задержаны полиціею и по высочайшему повеленію 14 ноября 1769 г. посланы на житье въ Камчатку съ тѣмъ, чтобы кормились трудами рукъ своихъ.
Въ одно съ ними время отправлены были туда же государственные преступники Пановъ (бывшій гвардіи поручикъ), Степановъ (бывшій арміи капитанъ) и Батуринъ (бывшій артил. полковникъ) {Яковъ Батуринъ (по другимъ извѣстіямъ поручикъ Бутырскаго полка) въ 1749 г., въ бытность двора въ Москвѣ, покушался возвести на престолъ великаго князя Петра Ѳедоровича и тогда же преданъ заключенію въ Шлюссельбургской крѣпости. Въ царствованіе Екатерины, его сослали далѣе за попытку бѣжать. Предположеніе о прежнихъ винахъ Панова и Степанова, см. ниже. П. Б. }. Они съѣхались вмѣстѣ въ Охотскѣ, и, оставаясь тамъ до наступленія лѣтняго, удобнаго для навигаціи, времени, свели тѣсное знакомство между собою и съ посторонними людьми, между прочимъ съ прапорщикомъ Охотской команды Норинымъ и штурманскимъ ученикомъ Софьинымъ, у котораго Батуринъ выманилъ и деньги. Въ іюлѣ же 1770 г. они была отправлены изъ Охотска въ Камчатскій Большерѣцкій острогъ: Батуринъ на одномъ суднѣ, а всѣ прочіе на другомъ. Беніовскій думалъ уже изъ сію поѣздку, согласясь съ другими ссыльными, запереть стражу внизу и, овладѣвъ судномъ, направить путь къ Испанскимъ владѣніямъ; по за тогдашнимъ позднимъ временемъ не рѣшился привести такое намѣреніе въ исполненіе. Тѣмъ болѣе сталъ онъ обдумывать планъ своего освобожденія по прибытіи въ Камчатку, гдѣ обстоятельства были къ тому благопріятнѣе.