Чему могут служить лубочные картинки

Замѣтки по поводу современнаго вопроса о народной грамотности и народномъ образованіи.
Л. Блюммера.
Во многихъ отношеніяхъ онѣ (лубочныя картинки) любопытны и значительны, какъ произведенія народнаго гравированія, матерьялы для исторіи отечественныхъ художествъ, и какъ елементъ народности. Снегиревъ.
Идея, какъ результатъ мышленія, не можетъ проникнуть въ массы народа, не будучи воплощена въ образъ, и притомъ болѣе или менѣе яркій. Въ свою очередь, какъ яркое представленіе идеи, этотъ образъ, прежде другихъ образовъ, прежде другихъ представленій, дружится съ памятью и фантазіею народа. Человѣкъ прежде всего занялся выработкою идеи божества, потому-что это была идея, имѣвшая самый яркій, самый рельефный образъ — міръ, съ его необъятностью, съ его безконечнымъ разнообразіемъ. Это тѣмъ естественнѣе, что въ совокупности идеи и образа есть прообразъ человѣка, съ его духовнымъ и физическимъ началами. Поэтому у грековъ, прежде Иліады и Одиссеи появились ѳеогоническія поэмы; потому же у всѣхъ народовъ лирика получаетъ свое начало раньше сатиры (подъ лирикою и сатирою мы подразумѣваемъ не тѣ обособленныя понятія, которыя воплощаемъ мы въ нихъ въ наше время, а вообще положительное и отрицательное воззрѣніе человѣка на окружающее).
Примѣняя сказанное нами выше къ лубочнымъ картинамъ русскаго народа, мы имѣемъ полное право не согласиться съ мнѣніями г.г. Снегирева и Шевырева о религіозномъ элементѣ въ русской жизни и въ русской живописи. «Какъ религіозный елементъ, говоритъ г. Снегиревъ, преобладаетъ въ жизни русскаго народа, то и картинокъ, содержащихъ въ себѣ предметы нравственные и догматическіе, несравненно, болѣе, чѣмъ историческихъ (1) .» «Христіанская религіозная жизнь, по словамъ г. академика Шевырева, была господствующею сферой бытія до-петровской Руси и все наше древнее или въ ней сосредоточивается, или отъ нея принимаетъ начало». Не только у русскаго народа, но и у всего живущаго, къ которому можно прибавить слово «человѣческое», всегда представляется и представлялось подобное явленіе: не только въ до-петровской Руси, но и въ Руси по-петровской вѣчная идея въ образѣ, имѣетъ преимущество надъ временною и не всегда справедливою мыслею. Въ этомъ и есть существенное отличіе «человѣческаго» отъ «нечеловѣческаго», духа и плоти отъ одной плоти.