Презренный

...А, все таки, я завтра пойду къ Мари!... Что жь, я держался пока могъ: не поступать же мнѣ въ шайку карманниковъ?... Порчу я себѣ желудокъ на пирожкахъ русской пекарни Невскаго... Порядочнаго куска мяса: не то что ужь шатобріанъ , хоть простой бифстексъ въ семь гривенъ -- я не ѣлъ больше двухъ недѣль.
Но, кромѣ того, меня тянетъ къ ней, я этого не буду скрывать отъ самого себя. Мнѣ кажется, я совсѣмъ не изъ тѣхъ, кто хитритъ съ собственною такъ называемою совѣстью.
Совѣсть!...
Стихи Пушкина изъ Скупаго рыцаря я знаю и не хуже другаго съумѣю ихъ прочесть наизусть. Я люблю заглядывать въ себя; не глупѣе всякаго другаго, разберу я и то, какія побужденія благородныя, какія пошлыя и даже очень грязныя...
Въ этомъ есть своего рода утѣха, да и успокоеніе. Пружинки дѣйствуютъ внутри тебя и онѣ сильнѣе всякихъ выводовъ головы. Какъ ты ни вертись, пружинка возьметъ свое и заставитъ тебя поступить такъ, какъ ей самой приказано.
Мы всѣ вродѣ замковъ съ секретомъ. Такой зам о къ вы не отопрете сразу, только испортите. А когда вамъ покажутъ секретъ, вы увидите, что и секретный механизмъ основанъ все на тѣхъ же законахъ. Пружинка и въ немъ дѣйствуетъ, какъ ей велѣно.
Такъ точно и во мнѣ. Презирай я себя, или не презирай -- ничего отъ этого не измѣнится; пойдетъ все такъ, какъ въ замкѣ съ секретомъ или безъ секрета.
И полгода тому назадъ была та же борьба...
Ходить или не ходить? Не просто ли дать ей видъ на жительство, на неопредѣленный срокъ, родъ вѣчнаго паспорта, равняющагося фактическому разводу? Я не хотѣлъ идти ни за что...
И пошелъ...
Почему пошелъ?... Изъ одного ли желанія сорвать что-нибудь съ моей жены?... Я нуждался почти такъ же, какъ теперь,-- можетъ, немного поменьше,-- но, все-таки, нуждался и не то, чтобы бѣгалъ работы, а былъ скорѣе неудаченъ... Все это, въ концѣ-концовъ, вызвало мой, ну... шантажъ!... Что же?... Я не испугаюсь и такого слова! Человѣкъ доведенъ до полусмерти голодомъ, идетъ мимо саечника, хватаетъ булку и прячетъ ее... Только искаріоты могутъ называть его воромъ... Примѣръ избитъ; такъ, вѣдь, и голодъ не менѣе общее мѣсто.