Василий Игнатьевич Живокини
Не приведется уже больше отдохнуть на игрѣ дорогого Василья Игнатьевича! -- Вотъ что навѣрно сказалъ всякій, кого, вдалекѣ отъ Россіи, отыскала вѣсть о смерти Живокини. Надо быть слишкомъ довольнымъ своей житейской долей, слишкомъ мало сознавать траги-комедію жизни, чтобы не чувствовать того облегченія, какое даетъ вамъ дарованіе настоящаго, прирожденнаго комика. Безъ всякихъ фразъ -- съ Живокини ушла съ русской сцены цѣлая полоса проявленій человѣческой натуры -- и преемниковъ ему нѣтъ, и не будетъ до тѣхъ поръ, пока не перемелется, весь теперешній строй русской дѣйствительности.
Исторія нашей сцены -- еще въ возможности . Матеріалы для нея -- бѣдны и никѣмъ еще не собирались по сколько-нибудь широкому философско-соціальному замыслу, безъ котораго и художественныя данныя теряютъ свой цвѣтъ и смыслъ. И покойный Василій Игнатьевичъ долго будетъ дожидаться своей полной характеристики, свободной отъ формализма цеховыхъ знатоковъ и обличеній новѣйшаго натурализма русскихъ театральныхъ любителей. Вся исторія -- сценическаго искусства, въ смыслѣ вѣрной картины его успѣховъ -- сидитъ въ объективныхъ оцѣнкахъ современниковъ. Доэтому-то, и не находишь настоящей физіономіи въ лѣтописяхъ театра -- даже у самыхъ крупныхъ корифеевъ европейскаго искусства. Что мы знаемъ о Шекспирѣ, какъ объ актерѣ? Что онъ игралъ тѣнь Гамлета-отца -- вотъ и все! Гдѣ найдемъ мы опредѣленіе свойствъ и размѣровъ таланта, манеровъ и сценическихъ правилъ у Мольера! А онъ былъ -- первый комикъ своей труппы и на его плечахъ лежали всѣ главныя коническія роли его репертуара. Противники его изобразили въ памфлетахъ преувеличенные недостатки его исполненія и даже въ мемуарахъ, продиктованныхъ его воспитанникомъ -- знаменитымъ Барономъ -- мы находимъ лишь указанія на его сценическую школу вмѣстѣ съ сухими замѣтками о его разумныхъ художественныхъ воззрѣніяхъ; но все это -- детали, не дающія никакого полнаго облика Мольеру-актеру. Немногимъ больше знаемъ мы и про знаменитостей XVIII вѣка, начиная съ того же Барона. А мало-ли ихъ! Гаррикъ, Кинъ, мистриссъ Беллами, Адріенна Лекувреръ, Елеронъ, Дюмениль, Лекёнъ, Моли, Правилъ, Ифляндъ, Экгофъ и столько другихъ!.. Почти всѣ они оставили свои мемуары, или вызвали въ своихъ почитателяхъ болѣе или менѣе подробные и восторженные отзывы; но физіономія ихъ искусства -- какъ мы бы желали -- все-таки не выяснена. И должны мы довольствоваться голословными похвалами, мадригалами, возгласами объ успѣхѣ въ той или иной роли;много-много разсказовъ о томъ: какъ, т. е. съ какими внѣшними пріемами, исполнялись эти роли. Еслибы рѣшительно всѣ знаменитые актеры писали свои мемуары, собрано было бы въ сто разъ больше фактовъ объ ихъ карьерѣ, но оцѣнка не много бы двинулась впередъ. Для этого въ цѣнителяхъ нужны -- полная свобода и глубина сужденія, научно-эстетическіе пріемы, большое поле наблюденій, не меньшая практика въ опредѣленіи всѣхъ подробностей исполненія. Что же мудренаго видѣть въ нашей драматургической литературѣ отсутствіе того, чего мы не найдемъ -- какъ слѣдуетъ -- и въ западныхъ литературахъ. Безспорно, прошло время того наивнаго театральства, какое мы видимъ напр. въ Лѣтописи Русскаго Театра покойнаго Арапова -- гдѣ сужденія окрашены всѣ въ слащаво-мадригальный колоритъ. Въ послѣднія 30--40 лѣтъ не мало было статей, замѣтокъ, воспоминаній и характеристикъ о крупныхъ талантахъ нашей сцены; въ нихъ найдутся тамъ и сямъ живыя черты, вѣрные штрихи, сочувственныя оцѣнки, любопытныя біографическія подробности; но полныхъ этюдовъ, возстановляющихъ художественный обликъ актера и его историческое значеніе въ данную эпоху -- что-то не видать. Пора ба имъ появляться! Тутъ дѣло не въ частностяхъ эрудиціи, не въ кропотливой работѣ анекдотическаго біографа; а въ цѣльности, вѣрности и непосредственности заключительнаго вывода. Его можетъ сдѣлать только зритель, прослѣдившій всѣ или главные фазиса развитія таланта въ крупномъ исполнителѣ. Если у такого зрителя есть при тонъ надлежащее образованіе и поле сравненій съ другими артистами -- большаго и желать не слѣдуетъ. Его работа не выполнитъ наиглубочайшій и намученѣйшій критикъ, который будетъ писать объ артистѣ, никогда не видавъ его, на основаніи постороннихъ разрозненныхъ показаній, какъ ба они ни били вѣрны, остроумна и характерна. На нашей памяти сошли въ могилу: Мочаловъ, Щепкинъ, Мартановъ, Сергѣй Васильевъ, Садовскій, Сосницкій, Линская -- а гдѣ въ нашей журналистикѣ или книжной литературѣ сколько-нибудь полная оцѣнки этихъ артистовъ въ томъ смыслѣ, какъ мы это разумѣемъ? Ихъ нѣтъ. Пройдетъ 20--30 лѣтъ, и придется собирать печатные матеріалы и чужіе отзыва. Актеры -- не поэты, не живописцы и не ученые. Ихъ творчество исчезаетъ, какъ дамъ. Оно transitorisch , какъ сказалъ Лессингъ...