Темное дело

На одной изъ пыльныхъ, не мощенныхъ улицъ полуазіятской Астрахани, въ настоящее время, бросается въ глаза видный каменный домъ съ балконами, принадлежащій купцу первой гильдіи Петру Петровичу Брехунову; да и самъ Брехуновъ, несмотря на темное прошлое и не совсѣмъ чистоплотное настоящее, точно его собственный домъ, лѣзетъ на видъ въ мѣстномъ обществѣ, не признающемъ иного Бога, кромѣ золотого тельца, и никакихъ иныхъ правъ на человѣческое достоинство, кромѣ туго набитаго бумажника. Время и мѣсто такое!
Да, мѣсто, несомнѣнно, такое. Астрахань, какъ единственный торговый центръ обширнаго промысловаго края, какъ узелъ торговыхъ путей цѣлой каспійской котловины, какъ конечный пунктъ всего Волжскаго бассейна,-- пунктъ встрѣчи мануфактурныхъ издѣлій Россіи и Европы съ сырыми продуктами прикаспійской Азіи,-- не могла не сдѣлаться сторонницею золотого культа. Къ сожалѣнію, она поняла свое божество такъ узко, односторонне и грубо, что лишила его и того единственнаго блеска, который свойственъ золоту. Не мудрено, что въ разношерстномъ астраханскомъ сбродѣ люди подобные Брехуновымъ безцеремонно лѣзутъ впередъ.
Что населеніе Астрахани сбродное, ради праздника наживы стекшееся сюда чуть не со всѣхъ концовъ Россіи, Закавказья и даже Персіи, объ этомъ едва ли возможно спорить. Старыхъ мѣстныхъ русскихъ фамилій здѣсь почти не существуетъ, армяне -- пришлые, персы -- чуть ли не бѣглые, а прямые аборигены города -- татары -- превратились давнымъ-давно въ бахчевниковъ, огородниковъ, извощиковъ, водовозовъ и крючниковъ, которыхъ не до родословныхъ.
Такимъ образомъ, наблюдатель, зная все это и въ дѣйствительности видя кругомъ армянъ, персовъ, татаръ, калмыковъ, киргизовъ, вездѣсущій народъ Божій и русскихъ, по своему нравственному уровню не далеко ушедшихъ отъ этихъ инородцевъ, въ Астрахани съ большею справедливостью, чѣмъ къ инымъ портовымъ городамъ нашего юга, могъ бы приложить слова поэта о таборѣ, повторяя за нимъ:
Какая смѣсь одеждъ и лицъ,
Племенъ, нарѣчій, состояній...