Шарль Боделэр

Шарль Боделэръ, одинъ изъ даровитѣйшихъ и оригинальнѣйшихъ французскихъ поэтовъ нынѣшняго столѣтія, родился въ Парижѣ 21 мая 1821 года. Отецъ его былъ человѣкъ не дюжиннаго ума и образованія, другъ Кондорсэ и Кабаниса, республиканецъ временъ великой революціи. Однако это не помѣшало ему сохранить страстную любовь къ искусству и поэзіи, и отличаться самымъ утонченнымъ, почти аристократическимъ изяществомъ манеръ,-- качества, которыя вполнѣ наслѣдовалъ его сынъ. Въ ранніе годы дѣтства и юности Шарль не только не выказывалъ ни малѣйшихъ задатковъ геніальной натуры, но даже, напротивъ, по мнѣнію своихъ учителей, былъ чуть-ли не идіотомъ. Экзаменъ на баккалавра онъ сдалъ съ грѣхомъ пополамъ. Неизвѣстно, чѣмъ слѣдуетъ объяснить такую странность; какимъ образомъ онъ могъ быть послѣднимъ на школьной скамьѣ и считаться совершенно неспособнымъ проникнуть въ тайны латинской и греческой грамматики? Онъ, который впослѣдствіи такъ превосходно зналъ древнюю литературу, такъ тонко и глубоко понималъ міровоззрѣніе грековъ и римлянъ, и настолько владѣлъ самымъ языкомъ, что могъ писать прекрасно латинскіе стихи? Впрочемъ, подобная странность наблюдается въ жизни многихъ талантливыхъ людей.
Послѣ смерти Боделэра-отца, жена послѣдняго, т. е. мать Шарля, вышла вторично замужъ за генерала Оп и ко, который позднѣе былъ посланникомъ въ Константинополѣ. Въ семьѣ не замедлили начаться раздоры по поводу обнаружившагося въ молодомъ Боделэрѣ стремленія посвятить себя литературѣ. Біографъ и критикъ послѣдняго, знаменитый Теофиль Готье, говоритъ по этому поводу очень много въ защиту родителей, такъ часто ставящихъ преграды своимъ дѣтямъ, когда у нихъ проявляется склонность къ поэзіи и искусству: по его словамъ, они не совсѣмъ не правы. Какая печальная судьба -- стать литераторомъ! Съ этого дня юноша долженъ считать себя какъ бы выключеннымъ изъ живого міра, не имѣющимъ больше ни права, ни возможности жить и наслаждаться жизнью! Изъ актера онъ превращается въ зрителя -- и только въ зрителя. Всякое чувство, ощущеніе, мысль отнынѣ дѣлаются для него предметами анализа. Противъ воли, онъ какъ бы раздваивается и становится шпіономъ самого себя. Если у него нѣтъ подъ рукой трупа для своихъ опытовъ, онъ погружаетъ анатомическій ножъ въ собственное сердце. А какъ мучительна борьба съ идеей, съ этимъ неуловимымъ Протеемъ, принимающимъ всевозможныя формы, для того, чтобы ускользнуть отъ насъ,-- Протеемъ, который согласится дать свои прорицанія тогда только, когда мы силой заставимъ его явиться въ настоящемъ видѣ! Въ волненіяхъ этой борьбы раздражаются нервы, сгораетъ мозгъ, напрягается чувствительность,-- и приходитъ неврозъ съ своими странными безпокойствами и галлюцинаціями безсонныхъ ночей. Развиваются неопредѣленныя страданія, болѣзненные капризы, фантастическія причуды, отвращенія безъ мотивовъ, безумная энергія и столь-же безумное отчаяніе, наконецъ, стремленіе къ возбуждающимъ средствамъ и нерасположеніе ко всякой здоровой пищѣ.