Картинка

(Въ Январѣ 1906 г.)
-- Петя, развѣ у васъ уже проходятъ катехизисъ?
Петя поднимаетъ свое курносенькое, румяное лицо отъ чашки (эта чашка вмѣсто стакана, да еще съ обязательною прибавкою молока въ чай -- возмутительное насиліе взрослыхъ надъ нимъ, одиннадцатилѣтнимъ второклассникомъ) и отвѣчаетъ опрометчиво:
-- Нѣтъ.
-- Какой же ты текстъ твердилъ? Послѣ обѣда. Бѣгалъ по корридору и повторялъ.
Отецъ грузно усаживается на свое мѣсто въ концѣ стола, гдѣ все уже для него приготовлено, какъ онъ любитъ: стаканъ крѣпкаго чаю въ серебряномъ подстаканникѣ, два бутерброда на тарелочкѣ, молочникъ съ желтоватой пѣнкою, какъ крышечка на его краяхъ. Петя быстро оглядываетъ всѣ эти предметы. Увы! все на мѣстѣ -- и спички, и пепельница, и гильотинка для сигары... Никакого предлога вскочить, подслужиться, чтобы увильнуть отъ нотаціи. Дѣло въ томъ, что отецъ терпѣть не можетъ, когда ходятъ по корридору во время его послѣ-обѣденнаго сна; а нынче...
Петя теперь это отчетливо припоминаетъ; еще и дверь въ спальню была неплотно притворена. Достанется! Ну, и пусть себѣ! Велика важность...
-- Текстъ? Какой текстъ?-- переспрашиваетъ онъ наивно; но узкіе, темные глазенки его задорно блеснули. Онъ еще не научился своевременно тушить ихъ. Впрочемъ, теперь у нихъ такъ принято въ гимназіи: врать начальству, даже не стараясь, чтобъ повѣрили. Петѣ частенько влетаетъ за это и въ классѣ, и дома.
-- Какой, какой? Про то я тебя и спрашиваю, кажется, русскимъ языкомъ!-- уже раздражаясь, прикрикнулъ на него отецъ. Онъ сильно не въ духѣ, родитель: поминутно трогаетъ золотые очки, галстухъ, чмокаетъ языкомъ, какъ бы прочищая зубы. Навѣрное, опять изжога . За обѣдомъ были пикули. Сейчасъ вотъ станетъ выговаривать мамѣ за то, что ихъ опять взяли въ лавочкѣ, хотя сто разъ говорено, что такія вещи надо непремѣнно покупать въ хорошемъ гастрономическомъ магазинѣ, иначе это сущій ядъ для порядочнаго желудка. Мама будетъ доказывать, что пикули отъ Смурова, какъ всегда. Просто: мы ихъ не въ мѣру покушали. Да все еще гнѣвается на Володю, съ которымъ за обѣдомъ вышелъ довольно-таки острый конфликтъ. Товарищъ -Володька (Петинъ старшій братъ, шестиклассникъ), несомнѣнно, опять былъ правъ, но развѣ же большіе когда-нибудь сознаются, что сдрейфили? Только другихъ умѣютъ поучать: кто умнѣе, тотъ уступитъ -- и все такое.