Номера на Кирочной

Иван Макарович проснулся, потер свои лиловатые веки и рыжую бородку, потом громко зевнул, как зевают только старые холостяки. Сонно потягиваясь, он вдруг наткнулся на чье-то мягкое, гладкое плечо. Он быстро поднял голову, достал с ночного столика пенсне и уселся на постели, искоса глядя на спящую рядом с ним женщину.
В комнате полумрак осеннего утра.
Как эту женщину зовут? Маня? Кажется, Маня. Нет, Маней была та, другая... А эта?
-- Лина! -- внезапно сообразил он и даже вспомнил, как вчера ночью в ресторанчике на Литейном она сказала:
-- Меня зовут Лина. Хочешь -- Лина, хочешь -- Эвелина.
Откуда они знают такие красивые имена? Верно, от студентов.
Иван Макарович напряженно разглядывает в полутьме ее лицо. Кажется, она даже не нарумянена. Может быть, краска стерлась за ночь. А может быть, они и не все румянятся... Кто их знает...
Номера называются Новая Палерма . Это он помнит хорошо.
Он с любопытством осматривает комнату.
Салфеточки чистенькие... Ишь ты... на комоде... на кресле... Веера на стенах развешаны... Фотографии в рамочках... На абажуре бумажные цветы... С уютом живут... Вот оно, значит...
А она вчера с первого взгляда понравилась Ивану Макаровичу. Молоденькая, видно, из начинающих. И не навязчивая. Иная так пристанет, что и глядеть на нее противно, а эта даже не затронула. Только посмотрела и медленно пошла рядом с ним. Сама в темном пальтишке, а в ушах простенькие, маленькие сережки, как у барышень.
Спящая вздохнула с легким хрипом, повернулась набок и открыла глаза. Она проснулась совсем как обыкновенная, простая, спокойная женщина. Ивану Макаровичу почему-то казалось, что эти должны просыпаться как-то иначе.