Князь Евгений Петрович Оболенский

Молодой человѣкъ, благородный, умный, образованный, пылкій; увлеченъ былъ въ заговоръ Рылѣевымъ .
Такъ характеризуетъ князя Е. П. Оболенскаго въ своей книгѣ Записки о моей жизни извѣстный Н. И. Гречъ. Въ этой характеристикѣ все, касающееся умственныхъ и нравственныхъ качествъ Оболенскаго, совершенно справедливо; въ сообщаемомъ же Гречемъ свѣдѣніи объ Оболенскомъ фактическаго характера ( увлеченъ былъ въ заговоръ Рылѣевымъ ) нѣтъ, по гречевскому обыкновенію, и слѣда правды, ибо, какъ это будетъ видно ниже, Оболенскій вступилъ въ тайное общество на пять лѣтъ раньше Рылѣева.
То же самое можно сказать и объ относящихся къ Оболенскому строкахъ въ автобіографическихъ запискахъ А. Д. Боровкова.
Характеризуя разныхъ членовъ тайныхъ обществъ, Боровковъ, между прочимъ, говоритъ:
Поручикъ князь Оболенскій. Дѣловитый, основательный умъ, твердый, рѣшительный характеръ, неутомимая дѣятельность въ достиженіи предположенной цѣли -- вотъ свойства Оболенскаго. Онъ былъ въ числѣ учредителей Сѣвернаго Общества и ревностнымъ членомъ Думы. Сочиненіе его въ духѣ Общества, объ обязанностяхъ гражданина, служило оселкомъ для испытанія къ принятію въ члены, смотря по впечатлѣнію, какое производило оно на слушателя. Оболенскій былъ самымъ усерднымъ сподвижникомъ предпріятія и главнымъ, послѣ Рылѣева, виновникомъ мятежа въ Петербургѣ. За неприбытіемъ Трубецкаго на мѣсто возстанія, собравшіеся злоумышленники единогласно поставили его своимъ начальникомъ. Такъ свершить государственный переворотъ доставалось въ удѣлъ поручику. Когда военный генералъ-губернаторъ графъ Милорадовичъ приблизился къ возмутившимся и началъ ихъ увѣщевать, Оболенскій, опасаясь вліянія знаменитаго, храбраго полководца, ранилъ его штыкомъ въ правый бокъ; онъ также ударилъ саблею полковника Стюрлера. Такія злодѣянія не были, однако, плодомъ отчаяннаго неистовства; рукою его водилъ холодный расчетъ устранить препятствія въ успѣхѣ предпріятія { Русская Старина , 1898 г., XI, 338--339.}.
Фактическая сторона и этихъ свѣдѣній объ Оболенскомъ не отличается точностью: штыкомъ Оболенскій кололъ, повидимому, только лошадь Милорадовича, дабы заставить всадника удалиться, а въ нанесеніи удара Стюрлеру совсѣмъ не былъ повиненъ. Стюрлеръ палъ 14 декабря отъ пули П. А. Каховскаго.