Мысли и беспристрастные суждения о романах...

Найденные в ИРЛИ, в архиве Русской Старины , Мысли о романах Болотова -- сборник небольших статей о переводной и русской прозе второй половины XVIII столетия.
Как и множество других работ Болотова, статьи эти не были опубликованы ни при жизни автора, ни впоследствии и в течение долгого времени считались утерянными.
В 80-х годах Н. В. Губерти опубликовал в Библиографе две статьи Болотова о Карамзине среди других историко-литературных заметок. В комментарии Губерти рассказывает, как он случайно приобрел на базаре рукописный томик. Это был Современник или записки для потомства 1795 г.
Этим и ограничиваются публикации из Болотова, посвященные специально историко-литературным вопросам.
Впервые Мысли о романах (две части 1791 г.) указаны С. Масловым в описании рукописей Болотова, помещенном в Земледельческом Журнале за 1838 г.
Вот что пишет Болотов об этой своей работе в Записках :
Между тем при всех моих хлопотах, разъездах и переездах не оставлял я и своих литературных упражнений и все праздные и остающиеся от дел часы посвящал оным. На меня приди около сего времени охота писать критику на все книги, которые мне прочитывать случалось, и критику особого рода, а не такую, какая и ныне пишется, но полезнейшую... Но дело сие было прямо на безделье и совершенно пустое. Книги, написанные мною по сему предмету, стоят с того времени по сие никем не читаемые в моей библиотеке и занимают только собой место; пользы же никому не производят и едва ли когда-нибудь произведут, поелику я не с тем намерением их и писал, чтоб могли они когда-нибудь быть напечатаны и обнародованы ( Записки , т. IV, стлб. 799--800).
Критика особого рода , как и множество других трудов Болотова, не вошла в литературный обиход и осталась достоянием семейного круга.
Однако для историка литературы найденные материалы имеют значительную ценность.
Дело в том, что в эпоху крепостнического абсолютизма, в период, когда только зарождалась буржуазная идеология, критической литературы в том смысле, как мы ее понимаем теперь, не было. (Это и объясняет характерную примитивность критических опытов Болотова.)