О Риме и древнем Лациуме

Перевод Жуковский В. А.
Все то, что в изданном недавно путешествии {Voyage dans le Latinum par Charles de Bonstetten. Genève, 1805.} сказано о древнем Лациуме, которого имя, быть может, скоро впишется в роспись новых королевств Европы, заслуживает теперь нового внимания любопытного. Путешественник Бонстеттен2 описывает его следующим образом:
Говоря о каком-нибудь городе, воображаешь улицы, строения, семейства; но в рассуждении Рима сии обыкновенные понятия будут несправедливы -- здесь попадаются вам нередко обширные пустыни, на которых могли бы поместиться два-три города, и вы не видите ни одного обитаемого дома, не встречаете ни одного человеческого образа; есть такая улица, в которой совсем нет домов: это не что иное, как две большие линии церквей или монашеских обителей, большею частию оставленных.
Давно уже умирает в Риме более, нежели родится. С 1756 года число рождающихся не возрастало, но число умирающих увеличилось до чрезвычайности. Из 170 000 жителей -- население ужасно малое в отношении к обширности города -- погибло 20 000 в течение двух революционных лет (в 1798 и 1799); следующие разрушительные годы произвели опустошения несравненно ужаснейшие.
Окрестности Рима (пространство, заключающее в себе несколько более ста квадратных миль самой плодоносной земли) почти необитаемы. Печальная пустыня, которая окружает город, начинается во внутренности самого Рима. Далее видишь одни развалившиеся церкви, пустые монастыри, падшие и падающие стены, кое-где сенные сараи, уединенные сады и виноградники.
Перед воротами Святого Павла3 сама натура кажется немою и мертвою. Случится ли вам встретиться в этих местах с человеком: берегитесь! Это может быть убийца, который находит здесь убежище от казни. По большой дороге, до самой Остии, в окрестности довольно обширной, попадется вам только две гостиницы, заразительные и нечистые, где нет ни комнат, ни конюшни, где не найдете ни вина, ни мяса, ни овса, ни сена; где редко дадут вам кусок хлеба, доставляемого сюда обыкновенно из Рима. Таково нынешнее состояние тех мест, в которых за 14 веков представлялось глазам гораздо более великолепных зданий, нежели в целом известном тогда свете. Остаток пятидесяти трех народов, населявших некогда Лациум, теперь уместится в одном доме, и притом очень покойно.