Захудалое дворянство

Что и за честь, когда нечего ѣсть.
Народная поговорка.
...Лѣса и рощи исчезли, исчезли холмы и овраги. Плоская, ровная ширь раскинулась далеко во всѣ стороны. Тройка земскихъ клячъ, почувствовавъ подъ ногами гладкую, твердую, высохшую, какъ камень, дорогу, лихо несетъ тарантасъ.
-- Степь пошла!-- говоритъ ямщикъ.
Дѣло было въ началѣ іюля; стоялъ жаркій, знойный день. Я ѣхалъ изъ Самары черезъ Старый-Буянъ, имѣя въ виду посѣтить и посмотрѣть колоніи менонитовъ, которыя давно уже интересовали меня.
Дорога отъ Самары до Стараго-Буяна имѣетъ живой, веселый видъ; то и дѣло встрѣчаются рощи, деревни, лѣса, хутора и т. п. Совсѣмъ другой характеръ носитъ на себѣ мѣстность, идущая далѣе къ югу отъ Стараго-Буяна. Здѣсь степь все болѣе и болѣе вступаетъ въ свои права: все рѣже попадаются села, все пустыннѣе становится путь.
Но вотъ вдоль дороги то тамъ, то сямъ показываются какіе-то странные домики. Одиноко, сиротливо стоятъ они въ открытомъ полѣ. Не видать вокругъ нихъ ни сада, ни зеленой ветлы; нѣтъ даже плетней, нѣтъ сараевъ, безъ которыхъ немыслима никакая крестьянская хата.
Печать безпомощности лежитъ на этихъ странныхъ домикахъ; ихъ крыши изъ старой прогнившей соломы растрепаны, точно всклокоченныя мужицкія головы; трубы покривились и еле-еле держатся. Стекла во многихъ окнахъ выбиты, а двери заткнуты грязнымъ тряпьемъ... Словомъ, все говоритъ о горькой нуждѣ, о безпріютности.
-- Чьи эти хаты? Кто тутъ живетъ?-- спрашиваю ямщика.
-- Здѣсь-то?... Панки... Панки, сударь, живутъ!
Я въ первый разъ слышу это слово.
-- Какіе такіе панки ?