Буга

День хмурится. Ветер, пустой и холодный, чешет белую кудель в облаках и скользко летит над землей. Так скользко, что даже не тревожит жирной реки в измятых берегах.
Из низкорослого березняка тарахтит ходок с крылатым коробком. Лошаденки сибирские, маленькие, косматые, грустные. В коробке, на сиденьи из мешка, набитого соломой — сгорбленная шинель и лисья шуба с воротником и шапкой без лица. Шинель беспокойно ерзает и ворчит:
— Весна, а холодище, что зима лютая. Продрог… С этими разъездами околеть можно…
Замолкает и снова, в который уже раз:
— Наверное где-нибудь поблизости снег выпал… А до города еще далеко…
Лисья шуба на минуту показывает брови и глаза.
— Самогону нет, — подавленно говорит шинель, отводя лицо в сторону.
Шуба раздвигает воротник и отвечает:
— А вы бы, товарищ Концов, прошлись немного. Это помогает. — Шинель молчит.
— Серьезно, товарищ, пройдитесь.
Краснощекий брыластый парень, сидящий на козлах, неожиданно повертывается и буцкает по головам седоков тяжелыми словами:
— Эвон! Ряха белоротая! Контра, можно сказать… Про-о-шлись, тоже! А нет, чтоб по чести шубу с себя снять, да товарища одеть? Тр-р-р!