Алексеевский равелин в 1862-65 гг

В рассказах современников, так или иначе прикосновенных к нашим внутренним смутам политического характера в истекшем столетии, нередко упоминается этот равелин Петербургской крепости как одно из самых секретных мест одиночного заключения государственных преступников, а потому, полагаю, мои личные воспоминания о нем не будут лишены некоторого интереса, в особенности о том времени его, когда в нем содержались в 60-х годах Шелгунов, Серно-Соловьевич, Чернышевский, Мартьянов, Писарев и другие... Впрочем, Писарев вскоре был переведен в один из казематов самой крепости.
Совсем юношей я попал на службу в этот равелин в те годы нашего блуждания общественной мысли, которые закончились потом, чрез 20 лет, таким ужасным злодеянием, как 1 марта 188! года1.
Не знаю, каков был Алексеевский равелин в былые годы, но 40 лет назад он ни по наружному, ни по внутреннему виду не напоминал собою той грозной и таинственной легенды, какая сложилась о нем в народном представлении.
По преданию, цесаревич Алексей, по имени которого и назван Петром Великим этот равелин2, содержался в одном из казематов его. Этот каземат в 1862 году был отведен мне под квартиру.
Алексеевский равелин вообще, как один из отделов крепости, многие могли видеть, по в то же время не иметь понятия о нем, как о месте строгого одиночного заключения политических преступников. А видеть его могли, с птичьего полета, впрочем, все те, кто принимал участие в торжественном крестном ходу по стенам крепостных бастионов в день Преполовения. С этой высоты взгляд крестноходцев невольно останавливался с любопытством и недоумением на внутреннем пространстве этого бастиона, тихом и безлюдном, посредине которого стоял каменный, белый, одноэтажный трехугольный дом с окнами по всем трем сторонам, стекла которых на две трети снизу закрашены были густо мелом, и с одной входною дверью и караульного будкою около нее. Но вот из-за угла показался солдат-часовой с обнаженною у плеча саблею, и любопытный взгляд крестноходца из простого недоумения переходит уже в выражение страха и тайной боязни чего-то...