Из воспоминаний

Автор воспоминаний -- известный историк литературы Александр Корнилиевич Бороздин (1863--1918), профессор петербургского историко-филологического института, автор популярных книг: Литературные характеристики. Девятнадцатый век (СПб., 1903--1907), Учебная книга по истории русской литературы (2-е изд. Пг., 1914) для 5--8 классов гимназий и Многострадальная книга (Путешествие А. Н. Радищева из Петербурга в Москву) (М., 1906). См. о нем: Русские писатели 1800--1917. Биогр. словарь. Т. I. М. 1989. С. 315--316.
От этого учителя мы услышали в последние годы некоторые суровые уроки. Наши старшие товарищи, сознавая свой неоплатный долг перед народом, шли на служение ему, вступили в неравную борьбу с темными силами реакции, быть может, при этом доходили до крайностей и ошибок, и человек, когда-то пострадавший за свои политические убеждения, обращался к ним со словом, в котором звучало порой самое, по-видимому, резкое суждение. В ответ на горячие порывы наших старших товарищей мы слышали от Достоевского суровые слова: Смирись, гордый человек , и в этих словах нам чуялась глубокая правда, особенно для нас, так как за редчайшими исключениями мы думали, что не народу у нас, а нам у народа следует учиться. Конечно, учиться у народа мы хотели именно тому нравственному пониманию целей жизни, которое, по словам нашего великого учителя, было в нем так высоко и сильно, что должно было содействовать нашему моральному возрождению, и с этой точки зрения для нас был полон живого смысла призыв, раздававшийся в одном из его последних Дневников : Одному смирись, а другому гордись . Мы понимали, что нам надо смириться перед правдой народной , но мы знали, что носитель этой правды находится в ужасном положении, несмотря на то, что недавно только вышел из рабского состояния. Ему служить, этому великому народу, полному высочайших нравственных запросов, этому нашему сеятелю и хранителю , этому действительно униженному и оскорбленному , и вместе с тем у него учиться -- вот, казалось нам, к чему призывает нас Федор Михайлович, глубоко понявший наш народ во время своей каторги, и эта его каторга была для нас, пожалуй, лучшим подтверждением правды его вещего слова. Никогда не забыть мне того литературного вечера, на котором Федор Михайлович читал нам главу Мальчики из Братьев Карамазовых : перед нами на эстраде был человек, рассказывавший о нас самих, и наши лучшие порывы морально-общественного свойства находили освещение в словах этого пророка-художника.