Один из общественных софизмов
На возвышенномъ порогѣ барскаго дома стоялъ, окруженный Ганками и Палашками, старый управляющій Ш-скій. Онъ только что окончилъ съ ними бесѣду о кормленіи кабановъ и о послѣднихъ достопримѣчательныхъ деревенскихъ новостяхъ,-- и тутъ же, по доносу Мосейки, выбранилъ Дуньку за то, что она побила Ѳедоню, избалованнаго шестилѣтняго мальчика, сына плебейки кухарки и дворянина управляющаго.
Старикъ управляющій былъ однимъ изъ тѣхъ оригинальныхъ типовъ стараго времени, которые начинаютъ уже переводиться, и вѣроятно совсѣмъ перейдутъ скоро въ воспоминаніе потомства. Онъ былъ, какъ выражаются у насъ вообще въ Новороссіи, добрымъ хозяиномъ , т. е. съ утра до поздняго вечера былъ на ногахъ, суетился, метался во всѣ стороны, шумѣлъ, бранился, и за каждый пропавшій гвоздь готовъ былъ нѣсколько дней сряду кричать, ворчать и допрашивать десятки душъ, отвлекая ихъ отъ работы и угрожая, въ случаѣ непризнанія, вызвать мироваго посредника, исправника, пристава и весь земскій судъ. Притомъ онъ былъ недовѣрчивъ, скупъ, какъ Плюшкинъ, и часто вспоминалъ о своей честности, хотя получая не болѣе четырехъ сотъ рублей жалованья, пріобрѣлъ десятки тысячъ. Наконецъ, онъ находился въ безпрерывной войнѣ съ крестьянами, и понынѣ не можетъ понять -- на что это дали имъ свободу? Въ глазахъ его, это была непростительная ошибка нашего времени. Однажды я зашелъ съ нимъ въ его невзрачную, но довольно опрятную и до нельзя натопленную комнату.
-- Мойсейка, а Мойсейка! крикнулъ онъ въ какомъ-то гостепріимномъ тонѣ. Скажи-ка Палашкѣ самоваръ поставить: а ты съ Сафрономъ, Архипомъ и Наташкой отоприте погребъ, да возьмите фонарь, печать и сургучъ -- наточимъ наливки.
Прошло ровно часъ, пока онъ, распечатавъ и вновь запечатавъ три бочки съ поливками, явился со связкою ключей, которыхъ никогда не выпускалъ изъ рукъ, въ сопровожденіи Мосейки, Архипа и Сафрона, каждый съ бутылкою наливки.
-- Вотъ мои фавориты! проговорилъ онъ съ самодовольнымъ видомъ, указывая на сопровождавшую его дворню. Шельмы, капельмейстры! крючки! Со всей деревней они въ ссорѣ,-- и общество хотѣло мнѣ на зло отдать ихъ въ солдаты, но я ихъ выручилъ! А что, не такъ ли, а? Что вы стоите, болваны! Благодарите: вѣдь я вашъ благодѣтель. Такъ?