Протекція съ черной лѣстницы

МОСКВА.
Типографія Ф. Іогансонъ, у Красныхъ вор., д. б. Іогансонъ.
1876.
-- Въ Европу пожалуйте!
-- Въ гостинницу Англію , господинъ!
-- Въ Обдирайловы номера, дешаво!
-- Въ гостинницу Пріятный ароматъ Жуликова, разныя номера, къ намъ, господинъ.
Съ этими предложеніями набросились человѣкъ пять, шесть номерныхъ на бывшаго машиниста Костоломовской желѣзной дороги -- Николаева, только что вошедшаго въ вокзалъ съ чемоданчикомъ въ рукѣ, составлявшимъ все его имущество, пріобрѣтенное на службѣ у іерихонскихъ желѣзнодорожныхъ дѣятелей.
-- Къ намъ ужь лучше, господинъ; вы у насъ стояли въ гостинницѣ Позолоченая грязь ! проговорилъ самый завзятый изъ номерныхъ, вырывая изъ рукъ Николаева чемоданъ; пожалуйте за мной!
Занявъ небольшой, темный нумеръ, по стѣнамъ котораго висѣли изорванныя и полинялыя лигографіи, да нѣсколько фотографическихъ карточекъ, испачканныхъ до нельзя мухами, онъ велѣлъ подать себѣ чаю, а самъ, бросивъ чемоданъ на полъ, устало сѣлъ на скрипучую постелъ и началъ перебирать въ памяти своей всѣ эпизоды прошедшей своей жизни, мысленно набрасывая планъ будущаго своего существованія. Онъ вспомнилъ послѣднее крушеніе поѣзда на Костоломовской желѣзной дорогѣ, вслѣдствіе чего его устранили отъ должности машиниста; потомъ поѣздку къ своему отцу; послѣднее воспоминаніе вытѣснило всѣ прочія впечатлѣнія. Ему живо представлялся старикъ -- отецъ, съ чрезвычайно хитрымъ, бѣглымъ и подсматривающимъ взглядомъ, смотрѣвшій какимъ-то слѣдственнымъ приставомъ.-- Вспомнивъ послѣднія слова старика, Николаевъ глубоко призадумался. Я долженъ съ тобою кое о чемъ поговорить, -- сказалъ старикъ; можетъ быть, мы съ тобою такъ скоро и не увидимся... Навѣрно ты уже узналъ отъ постороннихъ, что я твой отецъ, подобный титулъ трудно скрыть отъ людей. А произошло это такъ: не зная еще хорошенько ни азбуки, ни таблицы умноженія,-- я былъ уже мечтателемъ и постоянно находился въ какомъ-то тревожномъ и торжественномъ настроеніи; на жизнь я смотрѣлъ сквозь розовые очки, стараясь опоэтизировать самыя грязныя ея стороны, словомъ, это было время, когда страдаешь какой-то воскресной восторженностью, тоскуешь во время полнолунія, признаешься звѣздамъ, что любишь и тому подобную чушь, и твердо увѣренъ, что вся природа раздѣляетъ эти чувства... Къ счастію, это дурацкое время прошло для меня безвозвратно. Я любилъ твою мать. Мать твоя, дочь московскаго лавочника, умерла въ вагонѣ царско-сельской желѣзной дороги, гдѣ она тебя родила во время поѣзда.-- Ты родился на лету. Можетъ быть, ни одинъ прогресистъ позавидовалъ тебѣ за подобное появленіе на свѣтъ. Мать твоя очень хорошо сдѣлала, что умерла: мнѣ не нужно было жениться на ней, что я, при тогдашнихъ рыцарскихъ убѣжденіяхъ, навѣрное сдѣлалъ бы.-- Ты носишь имя ея отца, который жилъ до самой своей смерти на мой счетъ... и онъ умеръ, также очень любезно и деликатно съ его стороны; остался только братъ твоей матери, Филатка, и ты; но не думай, пожалуйста, что я тебя люблю -- нѣтъ: я никого не люблю; я не могу даже упрочить твоего положенія, потому что я бережливъ, даже, вѣрнѣе -- скупъ. Не удивляйся, что я такъ откровененъ: это одно еще изъ лучшихъ моихъ качествъ. Я далъ тебѣ образованіе, не понимая до сихъ поръ, какъ я рѣшился тратить на это деньги.