Тайна леди Одлей

Одлей-Кортъ расположенъ въ котловинѣ, богатой роскошными лугами и драгоцѣннымъ старымъ лѣсомъ; вы приближаетесь къ нему по безконечной аллеѣ вѣковыхъ липъ, окаймленной по обѣимъ сторонами зелеными пастбищами, изъ-за высокихъ изгородей которыхъ вопросительно смотрѣли на васъ коровы, вѣроятно дивясь, какъ это вы туда попали, потому что мѣстность лежала въ сторонѣ отъ дороги, и если вы не направлялись въ Одлей-Кортъ, вамъ рѣшительно незачѣмъ было туда заглядывать.
Въ концѣ аллеи были старинныя готическія ворота и башня съ глупыми старыми часами объ одной стрѣлкѣ, которая какъ-то судорожно перескакивала съ одного часа на другой и потому всегда впадала въ крайности. Чрезъ эти ворота входили прямо въ сады Одлей-Корта.
Предъ вами развертывалась бархатная лужайка, съ разбросанными тамъ, и сямъ купами рододендровъ, которые нигдѣ въ околодкѣ не росли такъ роскошно. Направо былъ огородъ, прудъ съ рыбою и фруктовый садъ, обнесенный сухимъ рвомъ и развалинами стѣны, мѣстами разсѣвшейся болѣе въ ширину, чѣмъ въ вышину и совершенно поросшей прозрачнымъ какъ кружево плющемъ, желтымъ очиткомъ и мрачнымъ мхомъ. Налѣво шла широкая песчаная дорожка, по которой давно-давно, когда еще Одлей-Кортъ былъ монастыремъ, прогуливались монахини, и тянулась длинная стѣна, покрытая живой шпалерой и осѣненная величавыми дубами; она окружала домъ и садъ и замыкала видъ на окрестность.
Домъ расположенъ былъ покоемъ противъ воротъ. Онъ былъ очень неправильно построенъ и очень старъ, такъ что казалось, вотъ-вотъ сейчасъ развалится. Окна были всевозможныхъ величинъ: одни съ массивными каменными перекладинами и съ богатыми, но немытыми стеклами; другія -- закрытыя сквозными рѣшетчатыми ставнями, стучавшими при малѣйшимъ вѣтеркѣ; третьи, наконецъ, казались только вчера вставленными; мѣстами возвышались высокія трубы, столпившіяся въ кучку, дряхлыя отъ лѣтъ и долгой службы; онѣ, казалось, только и держались плющемъ, взобравшимся къ нимъ вверхъ по стѣнамъ и крышѣ. Главная дверь была какъ-то прижата въ уголокъ банши, въ одномъ изъ выступающихъ угловъ зданія; можно было подумать, что она прячется отъ опасныхъ посѣтителей, хочетъ остаться незамѣченной, а между тѣмъ дверь была великолѣпная -- благородная дверь изъ стараго дуба, усаженная гвоздями съ четырехъ-угольными головками и дотого толстая, что при ударѣ молоточкомъ издавала только глухой звукъ, и посѣтитель, боясь, что его не услышатъ, всегда принужденъ былъ хвататься за колокольчикъ, болтавшійся около нея и весь схороненный въ плющѣ.