История одной руды

РАЗСКАЗЪ
По крутой, горной тропинкѣ, пересѣкающей монтерійскій береговой кражъ, ѣхалъ Кончо. Кончо усталъ. Кончо былъ покрытъ густымъ слоемъ пыли. Кончо былъ не въ духѣ. Единственнымъ утѣшеніемъ для Кончо въ этомъ трудномъ путешествіи была кожаная фляжка, висѣвшая на его сѣдлѣ. Кончо поднесъ фляжку къ губамъ, хлебнулъ, поморщился и воскликнулъ:
-- Carajio!
Кожаная фляжка заключала въ себѣ не aguardiente, а дурную американскую водку, которую продавалъ ирландецъ въ тавернѣ, близь Tres-Pinos. Однако, Кончо почти уже опорожнилъ фляжку, и, опущенная на сѣдло, она казалась такою же желтой и сплюснутой, какъ его лицо съ впалыми щеками. Подкрѣпившись, Кончо оглянулся за долину, со дна которой онъ поднимался въ гору съ самаго полудня. Это была пустынная, сухая, пыльная равнина, только тамъ и сямъ окаймленная узкой полосой обработанной земли или зеленыхъ луговъ. Глаза его на минуту остановились на бѣлой полосѣ, то показывавшейся, то исчезавшей на восточномъ горизонтѣ. Кончо провелъ рукою по лбу и приподнялъ свои воспаленныя вѣки. Были ли дѣйствительно это снѣжныя вершины Сьерръ, или ему только мерещилось подъ вліяніемъ проклятой американской водки?
Онъ продолжалъ подниматься въ гору. По временамъ тропинка совершенно пропадала въ обнаженномъ горномъ скатѣ, но умный мулъ вскорѣ снова находилъ ее; наконецъ, однако, переднія его ноги поскользнулись, и онъ упалъ. Тщетно Кончо старался его поднять; бѣдное животное оставалось на землѣ и только отъ времени до времени приподнимало голову. Тогда онъ прибѣгнулъ къ ударамъ и свѣтской брани: убійца, воръ, свинья и т. д., но столь же безуспѣшно. Наконецъ, онъ сталъ искать спасенія въ духовныхъ проклятіяхъ.
-- Такъ-то ты, клятвопреступникъ, ренегатъ, Іуда Искаріотскій, оставляешь своего господина въ одной милѣ отъ стана и ужина! Вставай, осквернитель алтаря!
Но ничего не дѣйствовало. Кончо началъ безпокоиться; никогда порядочный мулъ набожнаго происхожденія не оставался глухъ къ подобному краснорѣчію. Онъ сдѣлалъ еще послѣднюю попытку.