Обманы любви

Анна Андреевна несколько дней не выходила из дома, нервничала, никого не принимала, злилась на кухарку и горничную, призывала даже старшего дворника и долго пилила его за нераспорядительность. Размашистым почерком написала письмо племяннику в Ригу. Племянник просил денег, а она отказала. Принесли какие-то счета из обойного магазина. Не уплатила и по счетам, хотя и могла: денег у нее всегда много. Могла и -- не уплатила, потому что ей хотелось сделать что-нибудь неприятное не только владельцу обойного магазина, племяннику, дворнику и кухарке с горничной, но и всему миру. Приходили многочисленные родственники и их не приняла. Навещают они ее часто, потому что она избаловала их подачками... А больше других ей хотелось сделать что-нибудь неприятное этому ненавистному Динору... Аркадию Ивановичу Динору... Аркаше... О-о!.. -- Аркаша! Аркаша! -- шептала она. -- Я тебя вывела в люди, отхлопотала у князя место в акцизе, обувала, поила, кормила тебя! Сколько ты у меня денег перебрал!.. Никогда не отказывала, и вот -- благодарность!.. Благодарность...
Она шептала с каким-то шипеньем в голосе, протягивала перед собою руки с искривленными пальцами и как будто хотела исковырять и исцарапать красивое выхоленное лицо Аркаши.
Опустила руки, закрыла глаза и представила себе Аркашу... Вот он подходит к ней, садится рядом, обнимает, целует... Острые приятные мурашки пробегают по жилам, сердце замирает...
Анне Андреевне 58 л., но она прекрасно сохранила бюст, да и лицо ее еще свежее, и без особенно глубоких морщин. Есть маленькие морщинки и лапки , но ведь против них есть и средства. Голубые глаза ее хотя и выцвели, но стоит только подвести их немного и они блестят и молодеют. Передние зубы у нее еще сохранились, а если и есть кое какие дефекты рта, так об этом только и знает дантист.
Одевалась она прекрасно у лучшей портнихи. Квартиру обставила шикарно и модно. А кто же не знает, что Анна Андреевна домовладелица. У нее великолепный дом на лучшей улице Петербурга и квартиры в этом доме заняты лучшими жильцами. Подъезды с солидными швейцарами, у окон мостовая из торцов, а домом управляет присяжный поверенный, а не какой-нибудь гвардейский унтер-офицер в запасе.