В стране озёр

Серые, пушистые облака низко ползли над землёю. Холодный ветер гнал их мне навстречу с далёкого севера. И плыли они в синеве неба как гигантские серые птицы, безмолвные, без взмахов больших и неподвижных крыльев. Серые тени облаков ползли по полям и по болотам с низкорослыми сосенками и точно уходили в лес, сливаясь с окраскою зеленеющей хвои. Солнце светило ярко, но холодно, и душа чувствовала эту холодность...
Поезд шёл медленно, останавливаясь на дачных полустанках. Дачники раздражали меня своей суетливостью, своими пакетиками, узелками и корзинками. Посмотришь им в глаза -- ни блеска, ни оживления. Прислушаешься к речи -- скучные заботы о текущем дне, плоские остроты, пошлые выводы...
Переутомлённые петербуржцы едут на дачи и везут с собою в ширь полей и под тихие навесы сосновых лесов свою скуку и мелкое довольство истекшим днём... Это -- мои последние впечатления родины, похожие на бессвязные подробности скверного сна минувшей ночи.
За станцией Белоостров нас рассмешил юный студентик.
Когда поезд миновал мост через Сестру-реку, он вернулся с площадки вагона и, обращаясь к своим спутникам -- двум дамам и господину в панаме, -- сказал:
-- Господа, у меня началась тоска по родине!..
Рассмеялись дамы, рассмеялся господин в панаме... рассмеялся и я, и тихою грустью отозвался этот смех у меня в груди.
Из каких-то таинственных политических и дипломатических соображений Сестру-реку не считают границей. Иронически отнёсся к своему замечанию и юный студентик, настроенный по дачному. Он и не подозревал, что там, откуда плывут серые облака, на его шутку никто не ответил бы непринуждённым смехом.
А серые облака как безмолвные птицы с неподвижными крыльями, всё ещё плыли навстречу мне.
Чтобы развеять какую-то еле уловимую грусть души, я перелистывал толстую книгу о Финляндии, и моё внимание остановило дивное стихотворение (Захария Топелиуса в переводе В. Головина).
Все рады мы, финны, свой труд отдавать
Финляндии, матери милой;