Борис Зайцев. Рассказы

Борис Зайцев. Рассказы. СПб., изд. Шиповник , 1906.
Рассказы г. Зайцева вовсе не задаются целью доказать какой-либо тезис, как то часто бывает у Л. Андреева или г-жи Гиппиус; нет в них и повествовательного замысла, мощной логики событий, которая увлекает в первых рассказах М. Горького; нет, наконец, и попыток, как у Ф. Сологуба, проникнуть в психический мир человека, в тайники души. Идея , сюжет , характеры -- эти три элемента, которые часто считаются самыми существенными для рассказов, совершенно отсутствуют у г. Зайцева. В его рассказах большею частью ничего не происходит, и его действующие лица мелькают как неясные, слабо очертанные тени. Если придерживаться школьных делений, придется сказать, что рассказы г. Зайцева относятся к роду не повествований, но описаний. Для г. Зайцева форма рассказа -- лишь предлог, чтобы нанизать ряд не очень связанных между собой пейзажей или жанровых картинок . Отдельные рассказы объединяются вовсе не тем, что в них выступают одни и те же лица или развертывается единое действие, но исключительно общностью настроения. Рассказы г. Зайцева -- это лирика в прозе и, как всегда в лирике, вся их жизненная сила -- в верности выражений, в яркости образов.
Г. Зайцев, по-видимому, сознает пределы своего дарования, и все его творческое внимание устремлено на частности, на отточенность слога, на изобразительность слов. Среди образов, даваемых г. Зайцевым, есть новые и удачные, являющие знакомые предметы с новой стороны, -- и в этом главная ценность его поэзии. Палевого оттенка пыль , жгучими нитями блестят телеграфные проволоки , смирная церковь , внимательная, нежная заря , слюдяно-золотые колосики , сумеречные отзвуки белых полей -- такие, и подобные им, определения говорят воображению, как-то убаюкивают, безвольно переливают в душу настроения автора. Заметим, что г. Зайцеву особенно удается передать чувства кроткие и нежные и что, напротив, он сбивается, когда пытается писать в тонах страстных, жгучих или мрачных, жестоких. Однако упорное искание многозначительных образов ведет г. Зайцева и к целому ряду художественных ошибок. Прежде всего он с большой неразборчивостью черпает из произведений прежних писателей. Вещий мрак , бледно-зеленый, девственный рассвет , ночь сторожит нас , пустая ночь , звонкость утра , слушать, как молчит горизонт , солнечное безумие -- все это, конечно, метко и красиво, но уже не раз было сказано, иное давно -- у Тютчева и Фета, иное совсем недавно-- у А. Добролюбова, А. Белого, А. Блока... Затем и в собственных образах г. Зайцев порой срывается в претенциозность и надуманность. Говорить, что тело пышет под одеялом в розоватом дыму (?), что грядущие люди будут одеты плывучим (?) телом , которое будет мягко кипеть, пениться , что на козлах человек , у которого в мозгах свеже пахнущее (?) дерево , -- это только загромождает воображение не идущими к делу представлениями. Наконец, на некоторых страницах г. Зайцев переходит всякую меру в наборе все новых и новых эпитетов. Буквально при каждом существительном стоит прилагательное, а иногда и два и три. Словно идет ожесточенная охота за эпитетами, но утомленная душа читателя решительно отказывается их воспринимать.