Гаврилиада

М.--Л., Государственное издательство, 1929
В бумагах Пушкина сохранился такой набросок, относящийся к началу 30-х годов:
На это скажут мне с улыбкою неверной:
Смотрите, вы поэт -- уклонный, лицемерный,
Вы нас морочите. Вам слава не нужна?
Смешной и суетной вам кажется она?
Зачем же пишете? -- Я? для себя! -- За что же
Печатаете вы? -- Для денег! -- Ах, мой боже!
Как стыдно! -- Почему ж...
Раньше, в 1824 году, Пушкин высказал ту же мысль в письме к кн. П. Вяземскому (8 марта): Я пишу для себя, а печатаю для денег , и повторял ее не раз в других письмах, в Разговоре Книгопродавца с Поэтом , в Родословной моего героя .
И действительно, Пушкин всю жизнь оставался верен этому афоризму: Пишу для себя, печатаю для денег , притом не только второй его половине, но и первой. Пушкин продавал ( бросал толпе, рабыне суеты ) лишь плоды своего труда, а не самый труд, и в этом смысле называл свою лиру свободной . Начиная новое произведение, Пушкин никогда не задумывался над тем, напечатает ли он его или принужден будет оставить в своих тетрадях и сообщить лишь близким друзьям. Известно, что даже Евгения Онегина Пушкин начал без надежды увидеть его в печати, и тогда писал кн. Вяземскому: О печати и думать нечего , брату: Бируков ее (поэмы) не увидит , А. А. Бестужеву: Если когда-нибудь она и будет напечатана, то верно не в Москве и не в Петербурге .
Число стихотворений Пушкина, не напечатанных при его жизни, огромно. Здесь есть и лирические строфы, слишком интимные для печати, и эпиграммы, слишком для нее колкие и политические оды, слишком вольные, и целые поэмы. Замечательно, что художественный уровень этих произведений нисколько не ниже, чем стихов, предназначавшихся для широкого распространения. Пушкин работал над теми своими стихами, которых он мог остаться единственным читателем, теми же самыми методами, с тем же упорством и вниманием, как и над всеми другими своими созданиями, и по праву применял он к себе стихи Андрэ Шенье: