Неоконченные повести из русской жизни

Пушкин при жизни напечатал десять повестей в прозе: пять Повестей Белкина , Пиковую даму , Историю села Горюхина , Кирджали , Дубровского , Капитанскую дочку . Но одновременно с ними был им задуман и начат целый ряд других, от которых сохранились черновые наброски и планы. Не считая Арапа Петра Великого и Египетских ночей , двух замыслов, принявших более или менее отчетливые очертания, мы знаем еще об одиннадцати повестях Пушкина, оставшихся, так сказать, в зародыше. {1) Наденька (1819 г.); 2) Участь моя решена (1830--1831 гг.); 3) Отрывки из романа в письмах (1831 г.); 4) В одно из первых чисел апреля (1831 г.); 5) В 179 году возвращался я в Лифляндию (1831 г.); 6) Гости съезжались на дачу графини Л. (1831 г.); 7) Рославлев (1831 г.); 8) В Коломне на углу (1832 г.); 9) Марья Шонинг (1832 г.); 10) Русский Пелам (1835 г.). 11) Цесарь путешествовал (1835 г.). К этому списку можно прибавить 12) не дошедший до нас юношеский роман Цыган (см. т. I, стр. 68 и 13--14), два названных выше отрывка: Арап Петра Великого (1827 г.) и Египетские ночи (1835 г.). Что касается двух других отрывков, присоединенных сюда некоторыми издателями: 4 мая 18 произведен я в офицеры (по Анненкову) (1825 г.) и Года четыре тому назад (1834 г.), то первый из них, повидимому -- первоначальный набросок Станционного смотрителя , а второй -- Пиковой дамы . Еще меньше оснований причислять к неоконченным повестям Пушкина -- начатую им обработку записок П. В. Нащокина. Добавим, что в музее А. Ф. Онегина хранятся еще два прозаических наброска Пушкина (по описанию Б. Л. Модзалевского NoNo 26 и 35), которые, повидимому, являются вариантами указанных выше, и написанный пофранцузски план неизвестного нам произведения (No 30), может быть, повести.} А от скольких других, тоже задуманных и, может быть, тоже начатых, не дошло до нас никаких следов!
Нет сомнения, что каждое из этих неосуществленных созданий Пушкина было им столь же любовно лелеяно, как и его другие, более счастливые замыслы. На основании сохранившихся программ и планов поэм и повестей Пушкина мы знаем, как подробно и основательно обдумывал он все свои произведения, прежде чем приступал к их словесной обработке. Мы вправе заключить по аналогии, что и те повести, от которых дошли до нас лишь отрывочные страницы и разрозненные главы, самому Пушкину представлялись хотя бы и сквозь магический кристалл , но во вполне законченных формах. Там, где мы порою затрудняемся уловить даже основную идею рассказа, для Пушкина был целый мир, полный разнообразных событий и населенный толпою людей, которым лишь та или другая случайность не дала воплотиться в художественных образах.