Памяти поэта

-- Всегда, когда мы вспоминаем о Брюсове, перед нами возникает много образов, мы видим, как уходящий в отдаление поэт становится более ярким в своих самых рельефных очертаниях...
Так начал свою вступительную речь П. С. Коган на вечере памяти В. Я. Брюсова -- в дань пятилетия со дня его смерти.
-- Мы вспоминаем монументального Брюсова. Величавость его личности, его НЛ и ясность , его скитания среди эпох и народов, где он всегда остается своим, благодаря огромным знаниям. Но еще более выделяется тот Брюсов, который ближе всего к нашим дням.
П. С. Коган говорят далее о своих встречах, совместном пребывании в университете и работе с Брюсовым, Брюсов -- юноша-озорник, Брюсов -- юный филолог, смеявшийся над всякими программами, над историей литературы, которую он и его товарищи но университету собирались преподавать, Брюсов, заявлявший, что если бы ему выпала на долю горькая участь учителя словесности, то он на всех уроках читал бы только стихи...
Это был Брюсов -- анархист, Брюсов, выше всего ценивший не только свободу, по и каприз и прихоть поэта.
И вот -- другой Брюсов. Брюсов -- заведующий Отделом Художественного Образования, член Государственного Ученого Совета. Брюсов -- изумительный знаток всех противоречащих друг другу инструкций, сложных и запутанных параграфов, которыми так богаты были первые годы революции. Брюсов -- коммунист, блюститель тех самых программ, которые он презирал в юности.
Это был величайший контраст, какой только мог существовать в истории. Путь -- от необузданного индивидуализма к изумительному сжатию своей личности, путь от анархии -- к железной дисциплине, путь от высоких парений над массами -- к честному и сознательному служению этим массам.
Художественные творения Брюсова не умрут, но еще более заслуживают бессмертия его великое отречение, изумительный подвиг, та душевная драма и тот выход из нее, которые подняли Брюсова высоко над всеми, кто не сумел понять новых задач жизни и остался по ту сторону баррикад.