Священная жертва

Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботы суетного света
Он малодушно погружен.
Молчит его святая лира,
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.
Пушкин
Пушкин, когда прочитал стихи Державина За слова меня пусть гложет, за дела сатирик чтит , сказал так: Державин не совсем прав: слова поэта суть уже дела его . Это рассказывает Гоголь, прибавляя: Пушкин прав . Во времена Державина слова поэта, его творчество казались воспеванием дел, чем-то сопутствующим жизни, украшающим ее. Ты славою, твоим я эхом буду жить , говорит Державин Фелице. Пушкин поставил слова поэта не только наравне с делом , но даже выше: поэт должен благоговейно приносить свою священную жертву , а в другие часы он может быть всех ничтожней , не унижая своего высокого призвания. От этого утверждения лишь один шаг до признания искусства чем-то более важным и более реальным, чем жизнь, до теории, с грубой прямотой формулированной Теофилем Готье:
Tout passe. - L'Art robuste
Seul a l'eternite.