"Жизнь человека" в Художественном театре

Все новые произведения Л. Андреева возбуждают внимание критики и общества, об них пишут, говорят, читают лекции, собеседуют. Надо признать, что это -- вполне заслуженно: Л. Андреев -- талант истинный, выдающийся. Среди современных беллетристов он должен занимать одно из первых мест, хотя, может быть, и не самое первое, какое так охотно предоставляет ему дружеская критика.
За Л. Андреевым уже насчитывается ряд сильных и удачных созданий, которые присоединятся к общему богатству русской литературы. Многие мелкие рассказы первого периода его деятельности, как В тумане , Бездна , и более крупные вещи позднейших лет, как Жизнь Василия Фивейского , Мысль , Призраки , -- имеют право если не на так называемое бессмертие , то на жизнь не менее долгую, чем рассказы И. Тургенева или Гюи де Мопассана.
Л. Андреев представляется нам хорошим, талантливым писателем, но вовсе не мировым гением. Не ставя Л. Андреева в смешное и ложное положение, можно его равнять с выдающимися писателями, нашими и западными, но лучше остеречься и не проводить параллели между Л. Андреевым и Шекспиром, Л. Андреевым и Достоевским, Л. Андреевым и Ибсеном.
Почему же так? Каких же элементов нет в творчестве Л. Андреева, из-за чего не вправе он предъявлять своего требования на место в мировом пантеоне литературы?
У Л. Андреева есть свой стиль. Его узнаешь с первых строк без подписи. Это -- первое испытание, которому должно подвергать писателя, -- и Л. Андреев выходит из него торжествующим. У Л. Андреева есть умение изображать, рисовать четко, выпукло и ярко. Его картины запоминаются; созданные им лица живут между нами. У Л. Андреева есть фантазия, -- порой он насилует ее, но часто она совершенно свободно перекидывает через его страницы свои радуги. Л. Андреев умеет выдумать , подступить к своему сюжету с неожиданной стороны.
Это все сильные стороны творчества Л. Андреева.
Всем им противополагается одна слабая, но эта одна едва ли не уравновешивает те три.
Талант Л. Андреева -- талант некультурный. Л. Андреев, как художник, не связан с высшей духовной жизнью своего времени. Он художник не верхов своего века, а его средины.