Украденное ожерелье

Домъ Парижѣ, это -- цѣлый міръ. И сколько такихъ домовъ, напоминающихъ собою ульи трулолюбивыхъ пчелъ: въ подвальномъ этажѣ пекутъ хлѣбъ, въ ре-де-шоссе куютъ желѣзо, въ первомъ этажѣ выдѣлываютъ мраморъ, во второмъ шьютъ платья, въ третьемъ рисуютъ вывѣски, а въ мансардѣ, подражая природѣ, дѣлаютъ цвѣты. Но и не считая домовъ, заселенныхъ рабочимъ кланомъ, кого не живетъ и чего не дѣлается въ большихъ домахъ по окраинамъ города, примыкающимъ къ богатымъ кварталамъ. Дома эти молоды: у нихъ нѣтъ еще своей исторіи, своихъ преданій, они не занимаютъ никакого мѣста на столбцахъ газетной хроники, не даютъ пищи любопытству проходящихъ зѣвакъ: но и въ нихъ несомнѣнно происходитъ свои интимныя драмы, не всегда оканчивающіяся, какъ на театральныхъ подмосткахъ, наградой добродѣтели и наказаніемъ порока.
Приблизительно такъ разсуждали между собою въ одинъ изъ ноябрьскихъ вечеровъ два красивыхъ юноши, проходя по бульвару Гаугнана.
Было за полночь, погода великолѣпная. Провели вечеръ въ оперѣ, они возвращались пѣшкомъ, съ сигарой во рту, философствуя и разговаривая и о военныхъ дѣйствіяхъ, и о любовныхъ приключеніяхъ, какъ это дѣлали и романической памяти гг. де-Кокона и де-ля-Моль въ Королев ѣ Марго. Къ тому же они и походили на героевъ этого романа Дюма-отца. Одинъ изъ нихъ былъ большаго роста и крѣпкаго сложенья, держалъ высоко голову и безпрестанно крутилъ свои длинные усы: Кокона съ черными, густыми волосами. Другой роста средняго, худой, гибкія, элегантный блондинъ, несомнѣнно могъ бы понравиться Маргаритѣ Наварской.
-- Вотъ мы и у тебя, сказалъ высокій блондинъ, показывая тросточкой на монументальныя ворота одного изъ домовъ. Я проводилъ тебя до дому, и ты бы долженъ былъ теперь довести меня до моего клуба.
-- Ну-ужъ, нѣтъ, воскликнулъ другой; мы достаточно поболтали и пофилософствовали на сегоднешній вечеръ; ты разсказалъ мнѣ всѣ твои африканскія кампаніи и всѣ парижскія приключенія. Мнѣ хочется спать, и я хочу скорѣе лечь въ постель.
-- А я нѣтъ. Возвращаться домой къ такой часъ, когда люди умѣющіе жить только выходятъ изъ дому, можетъ развѣ влюбленный, вотъ какъ ты!