Сербо-хорватская литература

Площадь сербо-хорватской народности простирается отъ рѣки Дравы на сѣверѣ до рѣки Бояни на югѣ, и отъ Адріатики на западѣ до рѣкъ Моравы и Тимока на востокѣ. Въ этихъ границахъ заключаются юго-западныя земли Австро-Угорской имперіи (Банатъ, Бачка, Славонія, Хорватія, Далмація, Приморье и Адріатическіе острова, часть Истріи и Крайни и Военная Граница), сѣверо-западныя владѣнія Турціи (Боснія и Герцеговина, часть Старой Сербіи и Албаніи) и два независимыя княжества: Сербія и Черногорія. Вся площадь занимаетъ до 3,500 квадратныхъ миль. Но отдѣльныя колоніи этого племени лежатъ далеко за предѣлами означенной географической площади въ Угріи и Моравіи, Турціи и Россіи. Численность сербо-хорватской народности можетъ быть опредѣлена приблизительно въ 5,700,000. По отношенію къ вѣроисповѣданіямъ эта народность распадается въ настоящее время на три части: православныхъ до 3,200,000, католиковъ до 2,200,000 и мусульманъ до 400,000. Вторые живутъ почти исключительно въ Австро-Угорской имперіи, а третьи -- въ Турецкой. Въ настоящее время на всей площади сербо-хорватскаго племени господствуетъ одинъ литературный языкъ; но въ народныхъ говорахъ разныхъ мѣстностей нѣтъ подобнаго однообразія и единства. Обыкновенно отличаютъ три главные говора: штокавскій, чакавскій и кайкавскій, названные такъ по различному выговору мѣстоименія что. Первый изъ этихъ говоровъ господствуетъ въ восточной и южной части племени; второй въ мѣстностяхъ, омываемыхъ сѣверо-восточной частію Адріатическаго моря, отъ рѣки Цетины до Истріи; а третій въ нѣсколькихъ хорватскихъ столицахъ, расположенныхъ вокругъ Загреба. Кайкавщина стоитъ уже на переходѣ отъ нарѣчія сербо-хорватскаго къ словенскому; а нѣкоторыми считается даже говоромъ послѣдняго. Отношеніе же чакавскаго (икающаго) говора къ штокавскому (ёкающему) можетъ быть сравнено съ отношеніемъ малорусскаго въ великорусскому.
Названія сербъ и хорватъ быть можетъ отличали нѣкогда двѣ особыя народности, но теперь онѣ отличаютъ двѣ культуры, то-есть имѣютъ смыслъ болѣе историческій, чѣмъ этнографическій. Это различіе началось очень давно и прошло глубоко, отразившись въ политической, литературной, общественной и особенно въ религіозной жизни двухъ вѣтвей одного и того же племени. Изъ разсказа Константина Багрянороднаго видно, что и пришолъ этотъ народъ (въ началѣ VII вѣка) изъ своей закарпатской родины двумя военными товариществами, и, лишь благодаря счастливой случайности, сербы снова поселились въ непосредственномъ сосѣдствѣ съ хорватами въ этомъ новомъ задунайскомъ своемъ отечествѣ. Впечатлѣнія и вліянія географическія и историческія, которымъ должны были подвергаться тѣ и другіе здѣсь, въ Иллиріи, были весьма различны и это обстоятельство имѣло важное вліяніе на всю ихъ будущность. Иллирія была именно тотъ край, гдѣ ранѣе всего началась борьба двухъ, сначала политическихъ, а потомъ и религіозныхъ, центровъ тогдашней Европы: Рима и Византіи. Юго-восточная, сербская часть этого племени, подобно Болгаріи и Руси, примкнула къ центру культуры восточной, греческой, а сѣверо-западная, хорватская часть попала въ кругъ, притяженія въ центру образованности западной, латинской. Просвѣтительное вліяніе Рима на хорватовъ дѣйствовало непосредственнѣе и прямѣе, чѣмъ вліяніе Византіи на Сербію, которая была заслонена съ этой стороны государствомъ Болгарскимъ. Съ другой стороны, приморское положеніе Далмаціи, ея давнія и тѣсныя связи съ Италіей, присутствіе римской стихія въ населеніи, по-крайней-мѣрѣ городовъ -- все это содѣйствовало раннему выступленію на историческую сцену западной, хорватской части племени, между-тѣмъ какъ сербское населеніе восточныхъ горъ и плоскогорій еще долго прозябало въ неподвижной тишинѣ патріархальнаго быта, прерываемой лишь междоусобіями отдѣльныхъ общинъ и жупаній, на которыя еще долго распадалась эта земля.