В лесной избе

Когда наступила зима, Башкирцев и Ставронская долго ломали головы над насущным для них вопросом:
Где бы теперь им встречаться?
Летом они могли устраивать свои уединенные тайные встречи где угодно, не дразня любопытства соседей и не возбуждая ревности мужа Ставронской. Томная и теплая глубина леса, где, перекликаясь, стонут печальные кукушки, гостеприимная черемуховая рощица в поймах, вся точно осыпанная серебряными трелями соловьев, широкие бархатные межи, сладко изнывающие в летнем зное среди высоких ржей, -- все было к их услугам. Все, радуя влюбленных, охотно отправляло обязанности дома свиданий .
А зимой? Ужели во имя благоразумия им надо было отказаться от этих встреч? Но за три месяца их любви сердца обоих еще не пресытились обладанием, даже как будто распалились сильнее, и жизнь без этих встреч и для нее, и для него показалась бы адом.
Нужно было во что бы то ни стало измыслить возможность встреч и рассеять грозный призрак разлуки. Необходимо было встречаться. Но как? Где? Эти вопросы день и ночь стояли перед Башкирцевым.
Потягиваясь по утрам в постели, ежедневно думала и Ставронская: Где? Как?
-- Если бы я обладала сокровищами всего мира, -- говорила она во время мимолетной встречи Башкирцеву, -- я охотно отдала бы три четверти за мудрый совет. Где? Как? Зачем судьба послала нам такое препятствие?
Нервный и горячий Башкирцев, гневно дергая свой тонкий ус и прикусывая губу, воскликнул:
-- О, я готов раздробить из пистолета пустую голову этой судьбы!
Делая свои глаза влажными, тоскующими и отдающимися, она прошептала, прикладывая палец к губам:
-- С-с-с... нас могут услышать! Будь осторожнее!
Несмотря на весь пыл ее страсти, она всегда помнила, что надо быть осторожной.