Топографическое описание царства поэзии
Поэзия есть царство весьма обширное и, к несчастью, слишком многолюдное. Оно граничит к востоку с Красноречием, к югу с Живописью и с Ваянием, к западу с Музыкой, а к северу с Океаном Учености.
Царство Поэзии разделяется, подобно многим другим землям, на вышнюю и нижнюю часть. В первой живут люди весьма важные характером, угрюмые лицом и гордые осанкою; язык их в сравнении с языком других провинций есть то же, что язык славянский в сравнении с русским. Они все ремеслом герои, и такие страшные бойцы, что им безделица одним махом разрубить человека с головы до ног. Что принадлежит до тамошних женщин, то они все совершенные красавицы, и самую дурную из них обидишь если уподобишь ее лучезарному солнцу. Лошади там быстрее яростных аквилонов, а дерева, самые низкие, гордо возвышают ветви свои до неба. Столица сей провинции называлась некогда Эпическою Поэмою. В ней жили обыкновенно все цари: Гомер, Вергилий, Тасс, Мильтон и прочие. Но в наше время она совсем запустела. Не удивительно, ибо сей город был построен на земле песчаной и глинистой, которою весьма не многие умели пользоваться. Говорят, что он превосходил обширностью Лондон, Москву и Париж, по крайней мере то известно, что странники, желавшие видеть все его части, уставали не дошедши до конца. Некто Бонапарте, как слышно, готовит ныне материалы, чтобы снова выстроить сей город. -- Жители вышней Поэзии не славились никогда любовью к истине, всегда прибавляли чудесное к своим повестям и рассказывали нелепости с важным видом, по большей части складно и даже любопытно. Они любили водить иностранцев на кладбище царей своих и говорили: здесь лежит царь латинских поэтов; тут спит вечным сном божественный Гомер; там кости нежного Тасса. Профаны! благоговейте: прах бессмертных есть святыня!
В главных городах Вышней Поэзии всего ужаснее видеть беспрестанные поединки, убийства, сражения. Прежде можно было отдыхать сердцем в их мирных и счастливых предместиях, называемых Романами, где взор открывал всегда новые виды и картины, к удовольствию любопытных. Там пели соловьи и малиновки, журчали томные ручейки, пастушки украшались цветами и любовники таяли в восторгах. Теперь в сих предместьях видны одни разрушенные замки, гробы, кости человеческие, и слышно одно карканье воронов, крик филинов и сов. Жители тамошние, образованные Лесажем, Фильдингом, Прево, были некогда совершенны в своем роде; любили путешествовать, обожали красавиц, веселились, праздновали с утра до вечера, и всякого иностранца угощали по крайней мере на пяти или шести блестящих свадьбах. Теперь желчь разливается у них в сердце; они все ипохондрики, мрачны, задумчивы; выходят из домов только ночью; видят везде мертвецов, кладбища, знаки тления и всякие ужасы; а когда начнут говорить, то недостает терпения слушать их: несут сумбур, и наяву бредят. Всего страннее то, что наши любезные красавицы не боятся сих предместий, ездят туда в гости, и рады с утра до вечера гулять там по могилам и черепам, вместе с привидениями и мертвецами.