Архиепископ Леонид. Из записок

1849 г. 19 февр. Суббота, первая неделя поста. Замечателен рассказ, слышанный о. Феодором от о. наместника и сейчас мне переданный.
Отец Антоний рассказывает, что, когда постригся он в монахи, было у него пламенное желание того жития, образец которого встречал он в книгах отеческих, им прочитанных: ему хотелось, по примеру древних, начать с того, чтобы волю свою бросить в горн послушания, совершенно отречься от себя и предать волю свою в волю избранного старца. С этою мыслию пошел он к о. Серафиму (это было в Сарове)1. Выслушав его, о. Серафим взял его руку и вложил в руку старца, который случился в его келий. Я так и обмер, говорит о. наместник, потому что, как нарочно, судьба свела его в келий о. Серафима в такую важную минуту с человеком, которого слабости были ему известны и которого особенно не хотелось бы ему иметь своим наставником, что будет делом неизбежным, если так решил о. Серафим, ибо о. Антоний решился во всем повиноваться его воле. Если б знал о. Серафим -- был помысл Антония, -- что этот, впрочем, добрый старец так часто приглашает меня к себе, чтобы только полакомиться со мною, между тем как я, оставив в мире и то, что было гораздо поважнее, так мало имел расположения ввязываться в эти пустяки; или если б о. Серафим заметил теперь, как ему хочется быть моим старцем, как одобряет он движение о. Серафима -- соединить меня с ним, конечно, узами послушания. Все эти мысли толпились в голове о. Антония, возмутили его, но скоро дело выяснилось. Отец Серафим сказал старцу: Возьми ты этого молодого брата, введи его в церковь, поставь перед местным образом Спасителя, вели сделать три земных поклона и скажи: вот тебе наставник и покровитель -- все, что Он скажет тебе, делай и спасешься. Так и к местному образу Божией Матери и скажи: вот тебе наставница и покровительница: иных тебе не нужно . После этого распоряжения он сделал о. Антонию как бы пояснение следующего содержания: Ты хорошую взял мысль -- всецело подчинить свою волю воле другого, но посмотри, чего ты хочешь: хочешь ты, чтобы тебя, как свечу, поставили в светлый крепкий фонарь, где ты безопасен от ветра, и несли бы тебя бережно; или хочешь ты, чтобы через реку перевез тебя надежный челн. Прекрасное желание; но где мне взять такой фонарь для тебя, где найти челн?.. Сам умей укрываться от ветра, чтоб не потух пламень; сам борись с волнами, чтобы перебраться за реку . И указал только, кого можно выбрать в советники. -- Да, думаю после этого я, это несколько ободряет монаха, в моем положении находящегося: значит, один нам учитель -- Христос. Но необходимо иметь норму монашества для келейной и общественной жизни, которая да будет не делом моего своеволия и неопытности, а плодом векового опыта святых, и надобно мне знать, что должен я занять из этой сокровищницы примеров и как применить к своему положению: вот в чем задача, вот где нужен советник. Мне надобно, чтоб авторизовано было мое келейное правило, чтоб одобрено было мое поведение с людьми. Без этого правило исполняется вяло, а в обращении с людьми постоянно запутываешься в сети, иногда надолго и с опасностию, иногда легко освобождаешься, но с таким небрежением, что завтра опять и опять попадаешься. То не со всех сторон обсудишь вопрос, то не вполне примешь свое решение: в области духа все так тонко, часто и многое так неуловимо для чувственного человека (с. 3-5).