Бухарева А. С. Письмо к А. А. Израилеву

Многоуважаемый Батюшка,
Отец Аристарх Александрович!
Жаль очень, что Вы не пожаловали на погребение Александра Матвеича. Ведь мы его похоронили 7-го числа, на шестой по его кончине; все Вас поджидали, да еще дана была телеграмма в Петербург священнику Лебедеву: надеялись, что и он приедет, но ему никак нельзя, потому что у них предстоят экзамены (он теперь священником и вместе законоучителем Первой гимназии). Видно, надо было случиться всему так, как желал Александр Матвеич, а то как бы таким друзьям, как Вы и Лебедев, не быть на его погребении; а он желал, чтобы погребение его совершено было без всякой пышности и чтобы отпевал его один только свой священник. И в чем только мы его не послушали, все вышло неладно. Он желал, чтобы у него был гроб простой; мы схитрили и заказали гроб столярной работы дороже обитого, но гроб не удался и вышел, как простой; купили настоящей золотой парчи, думая, что это пойдет в церковь, -- а ему не может быть неприятно! И что же! Оказалось, что в нашей церкви есть точь-в-точь такие ризы, пожертвованные в прошедшем году. И ведь что странно? Выбирали мы при самом священнике, и он не догадался.
Теперь, многоуважаемый Батюшка, постараюсь рассказать Вам, что могу припомнить о последних днях его жизни. Плохо он себя чувствовал с начала прошедшей весны; но все-таки он мог ходить, много говорить, заниматься; но около 10 марта болезнь начала заметно усиливаться. 16 марта он пожелал, и его Бог сподобил причаститься. После 16-го ч<исла> его болезнь шла, заметно усиливаясь, хотя он говорил, что ему после причастия легче. А главное -- что он никогда не жаловался; и на вопросы, как он себя чувствует , -- он всегда отвечал: хорошо или порядочно . Потому очень трудно проследить его болезнь. Но ночи от 10 марта до 2-го дня праздника он проводил положительно без сна; днем также не отдыхал, потому что не мог совсем прилечь. А вольтеровых кресел ни за что не хотел, чтобы я заказала, говоря: что одно название ему противно.
Он еще зимой мне говорил, чтобы я очень не скорбела после его смерти; когда я умру, говорил он, ты не плачь, а лучше подойди ко мне, поцелуй в уста и скажи: Христос воскресе! Отдохни, мол, голубчик, уж ты устал . И он сам постоянно ко всякому умершему подходил со словами: Христос воскресе из мертвых... Он еще говорил мне постом, убеждая не предаваться слишком скорби: Помни, как я светло смотрел всегда на умерших, я всегда подходил к ним со словами: Христос воскресе ; и Бог привел ему скончаться в эти дни. Когда он скончался, то пришли мои родные и стали посылать за своими людьми, чтобы обмыть его; я знаю, что они в праздники бывают пьяны и вообще люди грубые, у меня так сердце и сжалось, как подумала, что они будут обмывать его; я стала просить: пошлите за какой-нибудь женщиной; тут впомнили про одну вдову, очень хорошую женщину, и послали за ней. Она сейчас пришла и стала обмывать его со словами: Христос воскресе! Тут я вспомнила его слова. На третий день он приснился этой женщине, говорил ей: Это я прислал за тобой .